Сиволап Юрий Павлович, д.м.н., профессор кафедры психиатрии, психотерапии и психосоматической патологии РУДН

Депрессия остается наиболее распространенным психическим расстройством. По данным эпидемиологических исследований, хотя бы один эпизод большого депрессивного расстройства в течение жизни переживает каждый шестой человек, причем женщины сталкиваются с ним примерно в два раза чаще мужчин [1]. В клинической практике распространенность депрессии еще выше: пациенты любых медицинских профилей демонстрируют повышенную уязвимость к развитию аффективных нарушений [2]. Нередко депрессия сочетается с тревогой и бессонницей, что утяжеляет течение и ухудшает качество жизни.

Причины депрессии многофакторны. К факторам риска относят избыточный вес и ожирение, сахарный диабет, дислипидемию и сердечно-сосудистые заболевания. Генетические механизмы включают наследственную предрасположенность и тип личности. Среди биологических факторов выделяют нарушения синтеза и транспорта серотонина, а также процессы нейровоспаления. Психологические предпосылки – это неуверенность в себе, сниженная самооценка и повышенная психическая уязвимость. Медицинские причины охватывают широкий спектр соматических и неврологических заболеваний, а также другие психические расстройства. Существенную роль играют и биографические обстоятельства: неблагоприятные события детства, стресс в любом возрасте, а также профессиональные нагрузки.

Особенно высокая распространенность депрессии отмечается среди врачей. По данным крупного обзора, включившего исследования, проведенные в США с 1963 по 2015 год, депрессия или отдельные депрессивные симптомы выявляются у 29% врачей, при этом показатели варьируют от 21% до 43% в зависимости от специальности. Эти цифры существенно превышают распространенность депрессии в общей популяции и отражают высокую эмоциональную нагрузку медицинской профессии [3].

Вопрос о необходимости лечения депрессии у врачей имеет не только гуманистическое, но и практическое значение. С одной стороны, важно заботиться о самих врачах, которые работают в условиях хронического стресса, высокой ответственности и эмоционального выгорания. С другой – депрессия напрямую влияет на качество медицинской помощи, повышая риск врачебных ошибок в 1.5–2 раза и, как следствие, вероятность неблагоприятных исходов для пациентов. Лечение антидепрессантами может снижать количество врачебных ошибок, в том числе за счет сопутствующего улучшения когнитивных функций, внимания и принятия решений [4].

Место антидепрессантов в терапии депрессии и тревоги

Антидепрессанты занимают важное место в современной медицине благодаря широкому спектру показаний и доказанной эффективности. Области применения антидепрессантов включают лечение монополярной депрессии и тревожных расстройств (панического расстройства, социальной тревоги, генерализованного тревожного расстройства), а также нарушений сна – даже если последние не сопровождаются тревогой и депрессией. Они используются при обсессивно-компульсивном расстройстве, посттравматическом стрессовом расстройстве, а также снижают негативные симптомы шизофрении и необходимую дозу антипсихотиков. Антидепрессанты, в частности флуоксетин, применяются при расстройствах пищевого поведения, например нервной булимии. При биполярном расстройстве, даже при наличии выраженных депрессивных симптомов, использование антидепрессантов ограничено: в одних случаях они неэффективны, а в других могут ухудшить течение расстройства и дестабилизировать состояние пациента.

Антидепрессанты эффективны не только при депрессии, но и при тревоге. Они оптимальны для продолжительной терапии без рисков отдаленных нежелательных последствий и обладают хорошей переносимостью, однако не купируют острую тревогу. Бензодиазепиновые анксиолитики, напротив, эффективно устраняют острую тревогу, но при этом ухудшают нейромоторику и когнитивные функции; их продолжительный прием не рекомендуется из-за широкого спектра нежелательных явлений. Антипсихотики оказывают быстрое воздействие на тревогу, но переносятся хуже других психофармакологических средств и могут вызывать отдаленные нежелательные эффекты.

Антидепрессанты первой линии, применяемые в России, включают две основные группы. К селективным ингибиторам обратного захвата серотонина (СИОЗС) относятся флуоксетин, флувоксамин, пароксетин, сертралин, циталопрам и эсциталопрам. К ингибиторам обратного захвата серотонина и норадреналина (ИОЗСН) – венлафаксин и дулоксетин. Эти препараты используются как базовая терапия тревожных и депрессивных расстройств благодаря сочетанию эффективности и благоприятного профиля переносимости.

Венлафаксин (Велаксин) является одним из наиболее мощных антидепрессантов из группы ИОЗСН. По силе антидепрессивного действия он сопоставим с трициклическими антидепрессантами, но при этом значительно превосходит их по безопасности. Пролонгированная форма венлафаксина стала первым антидепрессантом, одобренным FDA для лечения генерализованного и социального тревожного расстройства. Диапазон дозирования варьирует от 37.5 до 375 мг в сутки. В низких дозах (75–125 мг) препарат оказывает преимущественно серотонинергическое действие; при увеличении дозы до 125–225 мг проявляется умеренный норадренергический эффект; в диапазоне 225–375 мг добавляется влияние на дофаминергическую передачу. Выбор дозы определяется клинической потребностью, и недостаточная титрация может создать ложное впечатление о недостаточной эффективности терапии (Рис. 1).

Велаксин выпускается в четырех лекарственных формах: таблетки по 37.5 мг и 75 мг, а также капсулы по 75 мг и 150 мг. Капсулы обеспечивают более стабильную концентрацию действующего вещества в плазме крови и пролонгированный терапевтический эффект. Дополнительным преимуществом является более низкая стоимость курса терапии при их использовании (Рис. 1) [5–7].

Рисунок 1. Схема перевода с таблеток на капсула пролонгированного действия. Постепенное наращивание дозы со сменой лекарственных форм.

Показания к применению Велаксина в Российской Федерации включают лечение депрессии и профилактику рецидивов, терапию генерализованного тревожного расстройства, социального тревожного расстройства, а также панического расстройства – как с агорафобией, так и без нее [5]. Возможность постепенного наращивания дозы с переходом между различными лекарственными формами позволяет гибко подбирать терапию в зависимости от клинической динамики.

Непсихиатрические аспекты использования антидепрессантов

Помимо влияния на аффективные симптомы, антидепрессанты обладают непсихотропными эффектами. На фоне их приема отмечалось повышение выживаемости неврологических и кардиологических пациентов [8], облегчение хронической боли [9], снижение выраженности системного воспаления и нейровоспаления [10], смягчение симптомов предменструального дисфорического расстройства [11]. Антидепрессанты также рассматриваются как альтернатива менопаузальной гормональной терапии для уменьшения приливов жара [12].

Другие направления включают аугментацию антидепрессантов, лечение нервно-мышечных болей (в том числе болей в спине), мигрени, энуреза, вегетативных проявлений менопаузы, преждевременной эякуляции и никотиновой зависимости (для ее лечения применяется бупропион, однако в России этот препарат не зарегистрирован).

В клинические рекомендации по менопаузе, утвержденные Министерством здравоохранения РФ в 2025 году, впервые включены два антидепрессанта – эсциталопрам и венлафаксин. Это отражает накопленные данные об их эффективности в уменьшении выраженности вазомоторных симптомов и улучшении общего самочувствия в период менопаузы [13].

Антидепрессанты также нашли применение в терапии COVID-19. В многоцентровом обсервационном исследовании, включившем 7230 пациентов, оценивалась вероятность интубации или смерти в зависимости от назначения антидепрессантов в первые 48 часов после поступления. Было выявлено отчетливое снижение риска первичной конечной точки у пациентов, получавших антидепрессанты. При этом авторы подчеркивают необходимость подтверждения этих данных в рандомизированных контролируемых исследованиях [14].

Тревога, депрессия и бессонница рассматриваются как значимые факторы риска когнитивного снижения и деменции [15]. По данным многочисленных исследований, эти состояния, и в особенности тревога, играют ключевую роль в развитии когнитивного дефицита и связаны с повышением вероятности болезни Альцгеймера, на которую приходится 60–70% случаев деменции. Они ассоциированы с усилением активности микроглии, что приводит к окислительному стрессу, нейровоспалению, апоптозу и нарушениям аутофагии – механизмам, лежащим в основе нейродегенерации. Активация микроглии также связана с отложением β-амилоида и развитием дислипидемии, включая повышение синтеза холестерина, что дополнительно усиливает риск нейродегенеративных процессов.

Накопленные данные подчеркивают роль нейровоспаления в патогенезе большой депрессии и других нейропсихиатрических расстройств. Вовлечение глиальных клеток – микроглии и астроглии – рассматривается как один из ключевых механизмов. Противовоспалительные свойства антидепрессантов становятся все более значимым аспектом их действия: подавление нейровоспаления может рассматриваться как дополнительный механизм эффективности наряду с классическими моноаминергическими путями. Антидепрессанты способны ингибировать медиаторы воспаления, включая провоспалительные цитокины, и влиять на активность глиальных клеток в условиях воспаления центральной нервной системы, в том числе за счет повышения внутриклеточного уровня цАМФ [15,16].

Заключение

Несмотря на описанные преимущества, антидепрессанты нередко оказываются в числе средств, вызывающих настороженность у пациентов и даже у некоторых врачей, наряду с менопаузальной гормональной терапией, вакцинами, статинами, а также агонистами рецепторов GLP-1. Однако демонизировать антидепрессанты не следует. Вопреки распространенным заблуждениям, современные антидепрессанты не вызывают зависимости. Их побочные эффекты могут быть неприятными, но, в отличие от препаратов первых поколений, крайне редко бывают опасными, что делает их применение безопасным при правильном подборе и наблюдении.

С точки зрения эффективности и безопасности антидепрессанты сопоставимы с большинством других лекарственных средств: они не лучше и не хуже. Отсутствие терапевтического ответа остается наиболее неблагоприятным исходом при их назначении. При этом антидепрессанты не следует идеализировать. Временные побочные эффекты – тошнота, диспепсия, усиление тревоги или бессонница – встречаются достаточно часто, но обычно не требуют отмены терапии. Распространенные нежелательные явления, такие как увеличение массы тела, сексуальная дисфункция, а также СИОЗС-индуцированные апатия и эмоциональное притупление, могут потребовать замены препарата. При этом сексуальная дисфункция, вызванная СИОЗС или ИОЗСН, нередко поддается коррекции с помощью тразодона или буспирона без отмены основного антидепрессанта.

Любое лекарство, включая плацебо, способно вызывать побочные эффекты. Современные средства, в том числе антидепрессанты, как правило, обладают более благоприятным профилем безопасности по сравнению с препаратами предыдущих поколений. Их преимущества, как в отношении эффективности, так и влияния на прогноз, значительно перевешивают возможные недостатки. Лекарства с доказанной эффективностью и безопасностью уменьшают количество преждевременных смертей и улучшают качество жизни. Опасаться стоит не самих препаратов, а заболеваний, для лечения которых они предназначены.

Список литературы:

1. Albert P.R. Why is depression more prevalent in women? J Psychiatry Neurosci. 2015;40(4):219–21.
2. Wang J., Wu X., Lai W. et al. Prevalence of depression and depressive symptoms among outpatients: a systematic review and meta-analysis. BMJ Open. 2017;7(8):e017173.
3. Mata D.A., Ramos M.A., Bansal N. et al. Prevalence of Depression and Depressive Symptoms Among Resident Physicians: A Systematic Review and Meta-analysis. JAMA. 2015;314(22):2373–2383.
4. Pereira-Lima K., Mata D.A., Loureiro S.R., Crippa J.A., Bolsoni L.M., Sen S. Association Between Physician Depressive Symptoms and Medical Errors: A Systematic Review and Meta-analysis. JAMA Netw Open. 2019;2(11):e1916097.
5. ОХЛП Велаксин® РУ: ЛП-№(002276)-(РГ-RU); ЛП-№(002093)-(РГ-RU)
6. Беккер Р.А., Быков Ю.В. Велаксин® в капсулах: представление новой пролонгированной формы и обзор новейших данных об эффективности и безопасности. Психиатрия и психофармакотерапия. 2017;19(6):33–41.
7. Прайс-лист ООО "ЭГИС-РУС" на 2023-2024 гг. Москва. 24 января 2024 г.
8. Fernandes N., Prada L., Rosa M.M. et al. The impact of SSRIs on mortality and cardiovascular events in patients with coronary artery disease and depression: systematic review and meta-analysis. Clin Res Cardiol. 2021;110:183–193.
9. Soliman N., Moisset X., Ferraro M.C. et al. Pharmacotherapy and non-invasive neuromodulation for neuropathic pain: a systematic review and meta-analysis. Lancet Neurol. 2025;24(5):413–428.
10. Bleibel L., Sokołowska P., Henrykowska G., Owczarek J., Wiktorowska-Owczarek A. Unveiling the Anti-Inflammatory Effects of Antidepressants: A Systematic Review of Human Studies over the Last Decade. Pharmaceuticals 2025;18:867.
11. Reilly T.J., Wallman P., Clark I., Knox C.L., Craig M.C., Taylor D. Intermittent selective serotonin reuptake inhibitors for premenstrual syndromes: A systematic review and meta-analysis of randomised trials. J Psychopharmacol. 2023;37(3):261267.
12. Huang A.J., Faubion S., Grady D. Nonhormonal Treatment of Menopausal Vasomotor Symptoms. JAMA Intern Med. 2025;185(7):874–875.
13. Witten T., Staszkiewicz J., Gold L. et al. Nonhormonal Pharmacotherapies for the Treatment of Postmenopausal Vasomotor Symptoms. Cureus. 2024;16(1):e52467.
14. Hoertel N., Sánchez-Rico M., Vernet R. et al. Association between antidepressant use and reduced risk of intubation or death in hospitalized patients with COVID-19: results from an observational study. Mol Psychiatry. 2021;26(9):5199–5212.
15. Bai C., Feng T., Huang N. et al. The association between depression, anxiety, sleep disturbances and dementia: a prospective cohort study of 350,186 adults. BMC Neurol. 2026;26(1):105.
16. Maiese K. Anxiety and Depression: Triggers for Cognitive Loss, Alzheimer's Disease, and Neurodegeneration. Curr Neurovasc Res. 2025;22(1):1–8.