Шишкова Вероника Николаевна, д.м.н., профессор кафедры поликлинической терапии ФУВ ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского; профессор кафедры нейро- и патопсихологии Института психологии им. Л.С. Выготского ФГБОУ ВО Российский государственный гуманитарный университет

Железо является важнейшим элементом клеточного дыхания и транспорта кислорода. Оно участвует в синтезе ДНК, росте клеток и старении тканей, иммунной защите, регуляции активности ряда ферментов и синтезе гормонов щитовидной железы [1–3]. Симптомы дефицита железа, часто неспецифические, негативно влияют на самочувствие и снижают качество жизни. Кроме того, дефицит железа может быть ранним проявлением тяжелых хронических заболеваний, а также повышать риск их развития, прогрессирования и смертности [4,5]. Он является причиной примерно половины случаев анемии, которой, по разным оценкам, страдает более четверти населения мира [6]. В этой связи профилактика и лечение дефицита железа остаются ключевой задачей общественного здравоохранения, особенно среди женщин, детей и населения стран с низким уровнем дохода.

Женщины репродуктивного возраста, беременные, дети и подростки составляют основную группу риска развития дефицита железа. Так, железодефицитная анемия (ЖДА) регистрируется почти у 20 000 женщин на 100 000 населения, то есть примерно у каждой пятой, – это в несколько раз чаще, чем среди мужчин [7]. При этом дефицит железа встречается значительно чаще, чем ЖДА. По данным ВОЗ за апрель 2020 года, его распространенность составляла 43% среди детей, 38% – среди беременных и 29% – среди небеременных женщин [8]. В Российской Федерации распространенность дефицита железа достигает 70%, а анемии – от 28 до 48% среди беременных и около 38% среди гинекологических пациенток, в зависимости от региона.

Как заподозрить дефицит железа?

Первичный дефицит железа развивается вследствие недостаточного поступления железа либо нарушения его всасывания, утилизации или биотрансформации. Последствия дефицита железа не ограничиваются снижением качества жизни: он связан с увеличением материнской и младенческой смертности, снижением либидо, репродуктивной функции, физической работоспособности, производительности труда и толерантности к нагрузкам, а также с ростом инфекционной заболеваемости. Еще большую опасность представляет латентный дефицит железа (ЛДЖ), который утяжеляет течение хронических заболеваний, повышает риск смерти и может служить ранним маркером соматической патологии. При отсутствии специфических симптомов ключевым проявлением ЛДЖ может быть астенический синдром [5,9,10].

Об истощении запасов железа свидетельствует истощение депо – снижение уровня ферритина. В наблюдательном исследовании English Longitudinal Study of Ageing с участием около 4.5 тысяч пациентов старше 50 лет распространенность ЛДЖ составила 8.8%, при этом среди женщин она была значимо выше, чем среди мужчин – 10.9% против 6.3% [11]. У пациентов с ЛДЖ в течение 14 лет наблюдения отмечалось увеличение смертности на 58% (отношение рисков 1.58; 95% ДИ 1.29–1.93), что на 21% выше, чем у лиц с нормальным уровнем ферритина (≥30 мкг/л).

Выделяют четыре группы основных причин развития дефицита железа [12]:

1. нарушение поступления (вегетарианство, алкоголизм, бедность – недоступность пищи, богатой железом);
2. нарушение всасывания (гастрит, ассоциированный с Helicobacter pylori, атрофический гастрит, прием ряда препаратов, таких как антациды, бариатрические операции, воспалительные заболевания кишечника, резекция тонкого кишечника);
3. повышенная кровопотеря (обильные менструации, заболевания женской репродуктивной системы, особенно миома матки (анемия в 70%) и патология эндометрия, регулярное донорство крови, болезнь Рандю–Ослера, нарушения свертывания, внутрисосудистый гемолиз);
4. повышенная потребность (подростковый возраст, спорт, беременность и лактация).

У коморбидных пациентов, помимо основного заболевания, менее очевидным, но не менее значимым фактором риска хронического дефицита железа может быть фармакотерапия, в частности антитромбоцитарная терапия – прием пероральных антикоагулянтов в комбинации с антиагрегантами. Например, совместный прием аспирина и варфарина или клопидогрела увеличивает риск кровотечений и, соответственно, риск развития дефицита железа и ЖДА – до 430% и 640%, соответственно, по сравнению с 80%-м увеличением риска при приеме только аспирина или только варфарина.

Физиологическая потребность в железе

Беременные женщины имеют самую высокую потребность в железе – до 6 мг в сутки. Менструирующим женщинам без дефицита железа требуется около 2.4 мг, подросткам – 2 мг, а мужчинам, младенцам и детям – до 1 мг [14–17]. Однако даже при адекватном суточном поступлении рекомендуемого количества железа его усвояемость может варьировать, а у людей с хроническими заболеваниями – снижаться. Важно помнить, что полноценная и сбалансированная диета позволяет лишь покрыть физиологическую потребность организма в железе, но не устранить его дефицит: если дефицит уже сформировался, питание не способно его компенсировать.

Для покрытия физиологической потребности в рацион следует включать продукты с высоким содержанием гемового железа – мясо, рыбу, птицу, печень и кровь. Одновременно рекомендуется прием аскорбиновой кислоты – стимулятора всасывания железа в кишечнике, способствующей частичной ионизации пищевого железа Fe³⁺ и образованию ионов Fe²⁺. Усвоению железа также способствуют продукты естественной ферментации, такие как кефир, квас, квашеная капуста и др. [18,19].

Основная часть железа всасывается в верхних отделах кишечника: преимущественно в двенадцатиперстной кишке и начальных отделах тощей кишки, в меньшей степени – в дистальных отделах тощей кишки. Время прохождения по тонкому кишечнику составляет до 5 часов. Содержание железа в организме регулируется контролируемой абсорбцией: недостаток микроэлемента приводит к повышению его всасывания [20–22].

Избыточное потребление чая, кофе, кальция, флавоноидов, оксалатов, а также применение антацидов может приводить к развитию дефицита железа. В частности, подавлять всасывание железа могут некоторые напитки (чай, кофе, какао, красное вино), овощи (шпинат, баклажаны), бобовые (цветные бобы), злаки, особенно цельнозерновые, а также продукты, содержащие кальций (молоко, молочные продукты, мука). Аскорбиновая кислота способна преодолевать ингибирование и является усилителем всасывания железа [23].

Помимо участия в регуляции входа железа в клетку и его внутриклеточного метаболизма, аскорбиновая кислота стимулирует синтез ферритина, подавляет его распад в лизосомах и снижает потери железа клетками [24]. В метаанализе 2017 года также было подтверждено положительное влияние аскорбиновой кислоты на рост уровня гемоглобина [25].

Диагностика дефицита железа в клинической практике

Согласно клиническим рекомендациям 2024 года [26], диагностика дефицита железа должна проводиться всем пациентам с признаками сидеропенического и анемического синдромов. Особое внимание следует уделять пациентам из групп риска – женщинам детородного возраста и беременным, пациентам с кровотечениями различной локализации, включая аномальные маточные кровотечения и хронические микрокровотечения в желудочно-кишечном тракте (ЖКТ), паразитарными заболеваниями, хроническими заболеваниями (сердечно-сосудистыми, заболеваниями ЖКТ, онкологическими, ожирением), а также лицам с нарушениями питания и проживающим в условиях низкого социально-экономического статуса.

Алгоритм выявления ЖДА и ЛДЖ, представленный в резолюции экспертного совета «Актуальные вопросы железодефицита в Российской Федерации» [27], включает четыре этапа.

• 1 этап. Оценка жалоб и сбор анамнеза для выявления факторов риска дефицита железа по наличию группы риска и/или симптомов, а также оценка внешнего вида и состояния органов и систем. При обильной менструальной или иной кровопотере, недостаточном потреблении железа или предшествующем диагнозе ЖДА пациента относят к группе высокого риска.
• 2 этап. Общий анализ крови и оценка его результатов, который должен проводиться ежегодно.
• 3 этап. Лабораторное подтверждение дефицита железа (ферритин сыворотки).
• 4 этап. Нозологическая диагностика: выявление причины ЖДА является обязательным условием постановки диагноза.

Согласно ВОЗ, анемия устанавливается при уровне гемоглобина ниже 120 г/л у небеременных женщин, ниже 110 г/л у беременных и менее 130 г/л у мужчин. Заподозрить дефицит железа позволяют специфические и неспецифические клинические симптомы железодефицитных состояний. Со стороны нервной системы пациенты могут предъявлять жалобы на шум в ушах, головокружение и астению («раздражительная слабость»); со стороны пищеварительной системы – извращение вкуса, глоссит; со стороны сердечно-сосудистой системы – сердцебиение и одышку. Дополнительно может наблюдаться бледность кожи и мышечная слабость. Обнаружение двух и более из этих признаков позволяет заподозрить ЛДЖ.

Пациентам с анемическим и сидеропеническим синдромами при подозрении на ЖДА и для исключения перегрузки железом (бета-талассемия) рекомендуется определение уровня ферритина – это ключевой диагностический показатель. Дополнительно необходимо провести общий анализ крови с оценкой эритроцитарных индексов – среднего объема эритроцита (MCV) и среднего содержания гемоглобина в эритроците (MCH), а также исследовать сывороточные показатели обмена железа: уровень трансферрина, общую железосвязывающую способность сыворотки (ОЖСС), концентрацию железа сыворотки и коэффициент насыщения трансферрина железом (НТЖ) для подтверждения абсолютного дефицита железа.

Современные гематологические анализаторы способны определять дополнительные параметры, отражающие железодефицитный эритропоэз, такие как содержание гемоглобина в ретикулоцитах (Ret-He) и процент гипохромных эритроцитов (HYPO-He). На эти показатели не влияют воспалительные процессы, уремия и беременность, что является важным преимуществом по сравнению с биохимическими маркерами метаболизма железа. Снижение Ret-He менее 30.6 пг и увеличение HYPO-He более 5% свидетельствуют о наличии дефицита железа. Повышение Ret-He на фоне ферротерапии является ранним маркером эффективности лечения ЖДА и опережает развитие ретикулоцитарного криза и повышение концентрации гемоглобина [26].

Какие показатели важно оценить при дифференциальной диагностике состояний, связанных с дефицитом железа [26,27]?

1. Уровень гемоглобина (для выявления ЖДА):

• анемия легкой степени: 119–90 г/л
• анемия средней степени: 89–70 г/л
• анемия тяжелой степени: ≤69 г/л

2. Эритроцитарные показатели MCV и MCH (микроцитоз и/или гипохромия):

• MCV <80 фл
• MCH <28 пг

3. Уровень сывороточного ферритина:

• норма: 40–60 мкг/л
• дефицит железа: <30 мкг/л

В клинической практике часто возникает необходимость дифференциальной диагностики между ЖДА и анемией хронических заболеваний. Различить эти состояния позволяет исследование полной панели параметров метаболизма железа в сочетании с оценкой клинического статуса пациента и базовых лабораторных показателей, отражающих функцию печени и почек. Дополнительную информацию дает определение концентрации С-реактивного белка и расчет параметра Delta-Hе – разницы между средним содержанием гемоглобина в ретикулоцитах и средним содержанием гемоглобина в эритроцитах. Расчет Delta-Hе выполняется автоматически современными гематологическими анализаторами. Для анемии хронических заболеваний характерны отрицательные значения Delta-Hе, повышенный уровень С-реактивного белка и повышенный ферритин сыворотки [26]. Остальные показатели статуса железа при анемии хронических заболеваний, как правило, снижены (Таблица 1).

Таблица 1. Изменения лабораторных показателей обмена железа при ЖДА, анемии хронических заболеваний и бета-талассемии

Сывороточный ферритин – наиболее чувствительный и специфичный маркер абсолютного дефицита железа. При уровне ферритина <30 мкг/л на фоне нормального уровня гемоглобина устанавливается ЛДЖ. Снижение уровня гемоглобина (<120/130 г/л) при снижении ферритина указывает на ЖДА. При снижении гемоглобина, наличии воспаления (С-реактивный белок >5 мг/л) и/или НТЖ <20% показателем дефицита железа при анемии хронических заболеваний является уровень ферритина <100 мкг/л (Рис. 1) [28–34]. Британское общество гастроэнтерологов рассматривает ферритин как основной маркер ЖДА и рекомендует оценивать другие показатели обмена железа (например, НТЖ) при подозрении на ложно нормальный уровень ферритина [35].

Рисунок 1. Уровни ферритина сыворотки, насыщения трансферрина железом и гемоглобина при различных формах дефицита железа. ФС – ферритин сыворотки (мкг/л = нг/мл); НТЖ – насыщение трансферрина железом (%); СРБ – С-реактивный белок (мг/л). *Наличие инфекций или системных воспалительных заболеваний

Для постановки клинического диагноза необходимо указать степень тяжести дефицита железа («Латентный дефицит железа», E61.1) или анемии («Железодефицитная анемия», D50.0), выраженность симптомов и причину развития железодефицитного состояния. Например: «Железодефицитная анемия. Анемия тяжелой степени без клинических проявлений на фоне состоявшегося желудочно-кишечного кровотечения D50.0» или «Латентный дефицит железа на фоне нарушенного поступления железа E61.1». Наличие высокого риска развития дефицита железа, связанного с аномальными маточными кровотечениями (E61.1), также является основанием для исследования показателей обмена железа и исключения дефицита [28].

Гемоглобин:

• у фертильных женщин <120 г/л
• у беременных <110 г/л
• у мужчин <130 г/л

MCV:

• <80 фл (микроцитарная анемия)
• 80–100 фл (нормоцитарная анемия)

MCH:

• <28 пг (гипохромная анемия)
• 28–32 пг (нормохромная анемия)

Диагноз «Латентный дефицит железа» (E61.1) устанавливается при нормальном уровне гемоглобина, но снижении ферритина (<30 мкг/л) и изменении эритроцитарных индексов.

Гемоглобин (в пределах нормы):

• у фертильных женщин 120–140 г/л
• у беременных 110–130 г/л
• у мужчин 130–160 г/л

MCV: ≤80 фл (возможен микроцитоз)

MCH: ≤28 пг (возможна гипохромия)

Профилактика и лечение дефицита железа и железодефицитной анемии

Наличие факторов риска и предлатентного дефицита железа является показанием к профилактическому приему препаратов железа, тогда как клинически установленные ЛДЖ (E61.1) и ЖДА (D50.0) требуют лечения [12]. Скрининг для выявления анемии проводится у всех небеременных женщин каждые 5–10 лет в течение всего детородного возраста [26].

Взрослым пациентам из групп риска развития железодефицитного состояния – ЛДЖ и ЖДА – рекомендуется прием профилактических доз пероральных препаратов двухвалентного или трехвалентного железа в дозе 30–60 мг/сутки ежедневно либо в режиме приема через день под контролем сывороточных показателей метаболизма железа.

Пациентам с ЖДА легкой или средней степени тяжести для восполнения дефицита железа, а также пациентам с ЛДЖ для нормализации тканевых запасов железа (повышение ферритина более 40–60 нг/мл) и регресса проявлений сидеропенического синдрома рекомендуется назначение пероральных препаратов железа. В соответствии с рекомендациями ВОЗ оптимальная доза железа для лечения ЖДА составляет 120 мг в день, однако точные дозы препаратов и длительность лечения рассчитывают индивидуально с учетом возраста, массы тела и терапевтических задач [26]. Пероральные препараты также рекомендованы беременным при легкой и средней степени ЖДА и ЛДЖ.

В силу пассивного транспорта и отсутствия необходимости восстановления железа до усвояемой формы биодоступность препаратов двухвалентного железа в три раза выше, чем препаратов трехвалентного железа – до 30–40%. Поэтому препаратами выбора являются комплексы, содержащие двухвалентное железо, чаще всего неорганические соли, в частности сульфат (Рис. 2) [36,37]. Высокая биодоступность двухвалентного железа обеспечивает более быстрое повышение уровня гемоглобина (от 2 недель до 2 месяцев по сравнению с 2–4 месяцами при приеме трехвалентного железа), а также более быстрое восстановление уровня ферритина, то есть насыщение депо (3–4 месяца против 5–7 месяцев при приеме трехвалентного железа). Дополнительным преимуществом препаратов является наличие аскорбиновой кислоты (например, Сорбифер Дурулес) [36–40].

Рисунок 2. Типы и формы препаратов железа [36,37].

Пероральные формы являются препаратами первой линии – согласно отечественным рекомендациям [26] и рекомендациям Британского общества гастроэнтерологов [35]. Инъекционные препараты относятся ко второй линии терапии. Они назначаются только при доказанном абсолютном тяжелом дефиците железа – тяжелой анемии, требующей госпитализации, и только в стационаре, поскольку требуют введения расчетной дозы, зависящей от тяжести анемии и массы тела пациента. Их нельзя использовать без определения уровня ферритина сыворотки или при его повышении, а также назначать до 14-й недели беременности.

Среди пероральных форм Британское общество гастроэнтерологов в качестве первой линии терапии ЖДА рекомендует препараты на основе сульфата железа, фумарата железа или глюконата железа по 1 таблетке в день [35]. Таблетированные формы доставляют железо в необходимый отдел кишечника – двенадцатиперстную кишку – в полном объеме и содержат все необходимые для всасывания компоненты. При наличии жалоб на непереносимость допустимо снижение дозы и переход на прием 1 таблетки каждые 48 часов. Альтернирующий режим приема препаратов железа закреплен и в российских клинических рекомендациях: «Комментарии:. .. применение препаратов железа. .. короткими курсами (2 недели в месяц) или альтернирующими режимами (через день в течение месяца) имеет более высокую эффективность и меньшую частоту побочных эффектов, чем. .. в виде повторных (2–3 раза в день) приемов» [26].

Жидкие формы, хотя и обеспечивают более равномерный контакт железа со слизистой и лучшее распределение, сопровождаются большим количеством нежелательных явлений (привкус во рту, потемнение эмали зубов, усиление побочных эффектов при заболеваниях желудка). Они также менее удобны в использовании (необходимость разведения, вскрытия ампул и т.д.) и содержат меньшие дозировки железа, чем рекомендовано для лечения железодефицитных состояний [12,26]. Кроме того, жидкие формы часто содержат спирт, ароматизаторы и сахарозу, что повышает риск осложнений и токсических реакций и ограничивает их применение у пациентов с сахарным диабетом [12].

ВОЗ также отмечает, что препараты для лечения железодефицитных состояний, помимо двухвалентной формы железа, должны содержать аскорбиновую кислоту, увеличивающую всасывание железа на 30%. Максимально эффективной разовой дозой является 100 мг элементарного железа, при которой всасывается до 14 мг металла. Препараты с замедленным высвобождением, например Сорбифер Дурулес, позволяют увеличить всасывание и снизить частоту побочных эффектов. Сорбифер Дурулес применяется в 10 странах [41] и является победителем национальной премии Russian Pharma Awards 2022 в номинации «Лечение анемии у беременных и кормящих» по мнению практикующих врачей. В 2024 году он стал препаратом №1 в категории препаратов железа по доле рынка и выписке [42].

Таблетка Сорбифер Дурулес покрыта пленочной оболочкой, предотвращающей раздражение слизистой ротовой полости, пищевода и желудка, что снижает частоту побочных эффектов. Технология замедленного высвобождения «Дурулес» представляет собой пористый матрикс, из которого ионы железа высвобождаются в кишечнике на протяжении 6 часов, что обеспечивает отсутствие пиковых концентраций железа в просвете кишечника [40,43–47].

В профилактических целях Сорбифер Дурулес назначают по 1 таблетке через день в течение 2–4 месяцев в году. Таблетку принимают целиком до или во время еды, в зависимости от переносимости, запивая стаканом воды для обеспечения перехода таблетки из желудка в кишечник. Не рекомендуется запивать препарат другими напитками, особенно кофе, чаем или молоком [12,40]. Для лечения ЛДЖ (E61.1) Сорбифер Дурулес применяют по 1 таблетке 1 раз в день не менее 3 месяцев – до восстановления уровня ферритина. При ЖДА (D50.0) суточная дозировка составляет 1 таблетку 1–2 раза в день в течение 3–6 месяцев – до нормализации уровня гемоглобина, а затем еще не менее 3 месяцев до восстановления уровня ферритина [26,40].

Широкое применение Сорбифер Дурулес в клинической практике в России обусловлено, в том числе, прочной доказательной базой. Показано, что у пациентов с ЖДА препарат обеспечивал достоверное повышение уровня гемоглобина уже через две недели лечения, а через пять недель – достижение целевых значений (Рис. 3) [48].

Рисунок 3. Динамика восстановления уровня гемоглобина (г/л) на фоне приема Сорбифер Дурулес [48].

Подобный быстрый эффект наблюдался и у пациенток с миомой матки и анемией легкой и средней степени тяжести: через 2 недели лечения уровень гемоглобина повышался на 25% и 38% соответственно [49]. Благодаря технологии замедленного высвобождения терапия хорошо переносилась в 95% случаев даже при двукратном приеме: только 3 из 61 пациентки отмечали побочные эффекты в виде тошноты и запоров (Рис. 4) [49].

Рисунок 4. Динамика уровня гемоглобина в течение двух недель приема Сорбифер Дурулес у пациенток с миомой матки и анемией легкой и средней степени тяжести [49].

У беременных и в период лактации Сорбифер Дурулес повышал уровень гемоглобина на 14% при ЖДА средней степени тяжести и на 16% при ЖДА легкой степени (Рис. 5) [50].

Рисунок 5. Эффективность Сорбифер Дурулес (1 таблетка 2 раза в день в течение 1 месяца после родоразрешения) в лечении ЖДА у женщин в период лактации [50].

Помимо терапевтической дозировки железа – 100 мг элементарного железа – препарат содержит 60 мг аскорбиновой кислоты, что на 80% покрывает суточную потребность организма [40]. Это особенно важно для коморбидных пациентов, поскольку аскорбиновая кислота обладает антиоксидантным эффектом, защищая ткани от свободных радикалов. Также было показано, что Сорбифер Дурулес восстанавливает уровень гемоглобина в два раза быстрее, чем препараты трехвалентного железа [47].

Оценку эффективности терапии следует проводить через четыре недели лечения. Согласно рекомендациям Британского общества гастроэнтерологов, терапия считается эффективной, если прирост гемоглобина составляет 10 г/л в течение двух недель [35]. Согласно российским клиническим рекомендациям, критериями эффективности лечения ЖДА пероральными препаратами железа являются [26]:

• повышение показателя Ret-He, отражающего активацию эритропоэза и синтез гемоглобина, на 2–3 день терапии;
• ретикулоцитарная реакция: увеличение количества ретикулоцитов (обычно на 2–3% или 20–30%) по сравнению с исходным уровнем на 7–10 день лечения;
• повышение концентрации гемоглобина к концу четвертой недели на 10 г/л и гематокрита на 3% относительно исходных значений;
• исчезновение клинических проявлений заболевания через 1–1.5 месяца от начала терапии;
• восполнение запасов железа и преодоление тканевой сидеропении через 3–6 месяцев (в зависимости от тяжести анемии), что подтверждается нормализацией ферритина (>30 нг/мл).

Лечение следует продолжать еще 3 месяца после нормализации уровня гемоглобина [35]. Нечувствительность ЖДА к терапии препаратами железа чаще всего обусловлена неадекватностью назначенного лечения или анемией, не связанной с дефицитом железа.

Важно помнить, что биологически активные добавки (БАДы), включая хелатные и липосомальные формы железа, зарегистрированные как БАДы, согласно клиническим рекомендациям, не являются лекарственными препаратами и не показаны для лечения ЖДА и состояний, связанных с дефицитом железа. Это обусловлено, в том числе, тем, что дозы железа, необходимые для профилактики и лечения, превышают содержание железа в БАДах [26]. Если МНН препарата отсутствует в клинических рекомендациях, он не может быть указан в карте пациента без оформления через врачебную комиссию, поскольку такое назначение может вызвать вопросы со стороны ОМС.

Список литературы

1. Wander K., Shell-Duncan B., Brindle E. Lower incidence of respiratory infections among iron-deficient children in Kilimanjaro, Tanzania. Evol Med Public Health. 2017;2017(1):109–119.
2. Denic S., Agarwal M.M. Nutritional iron deficiency: an evolutionary perspective. Nutrition. 2007;23(7–8):603–614.
3. Puig S., Ramos-Alonso L., Romero A.M., Martínez-Pastor M.T. The elemental role of iron in DNA synthesis and repair. Metallomics. 2017;9(11):1483–1500.
4. Rohr M., Brandenburg V., Brunner-La Rocca H.P. How to diagnose iron deficiency in chronic disease: A review of current methods and potential marker for the outcome. Eur J Med Res. 2023;28(1):15.
5. Houston B. et al. The global prevalence of anaemia in 2011. Geneva: World Health Organization; 2015. BMJ Open. 2018;8:e019240.
6. Treatment of iron deficiency anemia in adults. URL: https://www.uptodate.com/contents/treatment-of-iron-deficiency-anemia-in-adults
7. Kassebaum N.J., Jasrasaria R., Naghavi M. et al. A systematic analysis of global anemia burden from 1990 to 2010. Blood. 2014;123(5):615–624.
8. WHO. URL: https://www.who.int/publications-detail/9789240000124
9. Warner MJ, Kamran MT. Iron Deficiency Anemia. In: StatPearls [Internet]. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2025. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK448065/
10. Yokoi K., Konomi A. British Journal of Nutrition. 2017;117(10):1422–1431.
11. Philip K.E.J., Sadaka A.S., Polkey M.I. et al. The prevalence and associated mortality of non-anaemic iron deficiency in older adults: a 14 years observational cohort study. Br J Haematol. 2020;189:566–572.
12. Стуклов Н.И. Железодефицитная анемия в практике гинеколога. Алгоритмы диагностики, профилактики и лечения. Акушерство и гинекология. 2016;(7):99–104.
13. Hallas J., Dall M., Andries A. et al. Use of single and combined antithrombotic therapy and risk of serious upper gastrointestinal bleeding: population based case-control study. BMJ. 2006;333(7571):726.
14. Диагностика и лечение железодефицитной анемии у детей и подростков / Под ред. А.Г. Румянцева, И.Н. Захаровой. Москва; 2015.
15. Beard J.L. Iron requirements in adolescent females. J Nutr. 2000;130(2S Suppl):440S–442S.
16. Human vitamin and mineral requirements. Report of a joint FAO/WHO expert consultation. Bangkok, Thailand. FAO/WHO. Rome; 2002. URL: http://www.fao.org/docrep/004/Y2809E/y2809e00.htm
17. Fairweather-Tait S. Iron requirements and prevalence of iron deficiency in adolescents. In: Iron nutrition in health and disease. Hallberg L., Asp N.G., eds. London: Libbey and Co; 1996:137–148.
18. Диагностика и лечение железодефицитных анемий. РМЖ. URL: https://www.rmj.ru/articles/gematologiya/Diagnostika_i_lechenie_ghelezodeficitnyh_anemiy/
19. Гороховская Г.Н., Мартынов А.И., Юн В.Л., Петина М.М. Современный взгляд терапевта на проблему железодефицитной анемии у пациентов с сердечно-сосудистой патологией. Медицинский Совет. 2020;(14):70–78.
20. Таюпова И.М. Физиологические и биохимические аспекты дефицита железа у беременных. Евразийский Союз Ученых. 2016;30.
21. Anderson G.J., Frazer M. Am J Clin Nutr. 2017;106(Suppl):1559S–1566S.
22. Waldvogel-Abramowski S., Waeber G., Gassner C. et al. Physiology of iron metabolism. Transfus Med Hemother. 2014;41(3):213–21.
23. Lynch S., Pfeiffer C.M., Georgieff M.K. et al. Biomarkers of Nutrition for Development (BOND) – Iron Review. J Nutr. 2018;148(suppl_1):1001S–1067S.
24. Lane D.J., Richardson D.R. The active role of vitamin C in mammalian iron metabolism: much more than just enhanced iron absorption!. Free Radic Biol Med. 2014;75:69–83.
25. Heffernan A., Evans C., Holmes M., Moore J.B. The Regulation of Dietary Iron Bioavailability by Vitamin C: A Systematic Review and Meta-Analysis. Proceedings of the Nutrition Society. 2017;76(OCE4):E182.
26. Клинические рекомендации «Железодефицитная анемия». 2024.
27. Драпкина О.М., Мартынов A.И., Байда А.П. и др. Резолюция экспертного совета «Актуальные вопросы железодефицита в Российской Федерации». Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2020;19(5):2700.
28. Madu A.J., Ughasoro M.D. Anaemia of Chronic Disease: An In-Depth Review. Med Princ Pract. 2017;26(1):1–9.
29. Iron Deficiency Anaemia Assessment, Prevention, and Control. A guide for programme managers. WHO; 2001.
30. Crichton R.R., Danielsson B.G., Geisser P. Iron Therapy with Special Emphasis on Intravenous Administration. UNI-Med Verlag AG: Bremen, 2008.
31. Qunibi W.Y. The efficacy and safety of current intravenous iron preparations. Arzneimittelforschung. 2010;60:399–412.
32. Clark S.F. Iron deficiency anemia. Nutr Clin Pract. 2008;23(2):128–141.
33. Breymann C., Huch R. Anaemia in pregnancy and the puerperium. 3rd edition. Bremen: Uni-Med Verlag AG; 2008.
34. Muñoz M., Acheson A.G., Auerbach M. et al. International consensus statement on the peri-operative management of anaemia and iron deficiency. Anaesthesia. 2017;72(2):233–247.
35. British Society of Gastroenterology guidelines for the management of iron deficiency anaemia in adults. 2021.
36. Стуклов Н.И., Семенова Е.Н. Железодефицитная анемия. Современная тактика диагностики и лечения. Клиническая медицина. 2013;(12):61–68.
37. Стуклов Н.И. и соавт. Эффективность и переносимость препаратов железа. Что важнее? Существует ли оптимальное решение? Поликлиника. 2014;2:48–54.
38. Lane D.J., Bae D.H., Merlot A.M. et al. Duodenal cytochrome B (DCYTB) in iron metabolism: an update on function and regulation. Nutrients. 2015;7(4):2274–2296.
39. Eady J.J., Wormstone Y.M., Heaton S.J. et al. Differential effects of basolateral and apical iron supply on iron transport in Caco-2 cells. Genes Nutr. 2015;10(3):463.
40. Инструкция по медицинскому применению ЛП Сорбифер Дурулес. РУ ЛП-N (000080)-(РГ-RU) от 08.10.2020.
41. Расчетный показатель продаж по данным IQVIA, 2012–2022.
42. IQVIA. Prindex data. 2024.
43. Cancelo-Hidalgo M.J., Castelo-Branco C., Palacios S. et al. Tolerability of different oral iron supplements: a systematic review. Current Medical Research & Opinion. 2013;29(4):291–303.
44. Шапошникова Е.В., Базина М.И., Долгих Д.Д. Латентный дефицит железа у беременных. Медицинский совет. 2025;19(4):61–67.
45. ОХЛП Сорбифер Дурулес. РУ ЛП-N (000080)-(РГ-RU) 09.04.2025.
46. Anderson G.J., Frazer D.M. Current understanding of iron homeostasis. Am J Clin Nutr. 2017;106(Suppl 6):1559S–1566S.
47. Sensoy I. Current Research in Food Science. 2021;4:308–319.
48. Дворецкий Л.И. и соавт. Сравнительная эффективность железосодержащих препаратов у больных железодефицитной анемией. Клиницист. 2007;1:1–8.
49. Доброхотова Ю.Э., Каранашева А.Х. Антианемическая терапия у больных с субмукозной миомой матки после эмболизации маточных артерий. Лечебное дело. 2021;4:52–56.
50. Доброхотова Ю.Э., Керчелаева С.Б. Опыт применения препарата железа для лечения железодефицитной анемии у пациенток в послеродовом периоде. Лечебное дело. 2022;2:38–42.