Дефицит лизосомной кислой липазы у детей: динамика клинико-лабораторных показателей на фоне фермент-заместительной терапии

Резюме
Введение. Дефицит лизосомной кислой липазы – хроническое, прогрессирующее заболевание, в основе которого лежит дефект гена LIPA, кодирующего лизосомную кислую липазу, приводящее к нарушению метаболизма липидов. Одним из органов-мишеней является печень. Для лечения больных с дефицитом лизосомной кислой липазы разработана фермент-заместительная терапия.
Цель работы. Оценить динамику клинических и лабораторных симптомов дефицита лизосомной кислой липазы у детей на фоне фермент-заместительной терапии препаратом себелипаза альфа.
Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ медицинской документации пяти детей с дефицитом лизосомной кислой липазы (два мальчика и три девочки), которые получали терапию себелипазой альфа согласно инструкции. В динамике проводились оценка антропометрических показателей (рост, вес, индекс массы тела и его SDS), биохимическое исследование крови с оценкой уровня трансаминаз (аланинаминотрансфераза и аспартатаминотрансфераза), липидограмма (общий холестерин, липопротеины высокой и низкой плотности, триглицериды), ультразвуковое исследование органов брюшной полости, эластометрия печени.
Результаты. У трех (60%) детей до начала терапии имелись признаки недостаточности питания и снижение SDS индекса массы тела менее -1. У двух (40%) детей уже через год фермент-заместительной терапии данный показатель нормализовался, у одного ребенка это произошло через 2 года. До начала фермент-заместительной терапии у всех детей регистрировалось повышение уровня аланинаминотрансферазы: у трех детей (60%) – до двух норм и по одному ребенку – от двух до трех норм и более четырех норм. Аспартатаминотрансфераза была повышена у четверых детей (80%) до менее чем двух норм, у одного ребенка более трех норм. Через год от начала фермент-заместительной терапии у всех детей (100%) отмечалось снижение уровня трансаминаз, через 3 года нормализация данных показателей зарегистрирована у четверых детей (80%), у одного ребенка трансаминазы сохранялись повышенными в течение четырех лет наблюдения, хотя и имели более низкие значения, чем до начала фермент-заместительной терапии. Через год от начала терапии у всех детей отмечено сокращение размеров печени. У одного ребенка размеры органа нормализовались через 4 года терапии, у четверых детей (80%) гепатомегалия сохранялась все время наблюдения, хотя стала значительно меньше, чем до начала фермент-заместительной терапии.
Показатель степени фиброза по шкале METAVIR до начала фермент-заместительной терапии у двух детей (40%) составил F1, у одного ребенка – F2, еще у одного ребенка – F3. Через 2 года у всех детей он снизился до F0. Индекс стеатоза у трех детей (60%) – S3, у двух – S2. Признаки стеатоза у одного ребенка сохранялись в течение 8 лет терапии на уровне S3, еще у одного ребенка – в течение четырех лет на уровне S2, у двух детей (40%) через 2 года индекс стеатоза снизился с S2 до S1, у одного – с S3 до S0. Признаков прогрессирования поражения печени на фоне фермент-заместительной терапии ни у одного ребенка не отмечено. У трех детей (60%) через 3 года от начала терапии нормализовались размеры селезенки. Возрастания уровня липидов выше исходных значений на фоне фермент-заместительной терапии не выявлено, хотя уровни общего холестерина и липопротеинов низкой плотности чаще превышали нормативные показатели, а уровень триглицеридов через 3 года фермент-заместительной терапии у всех детей нормализовался. Уровни липопротеинов высокой плотности у одного ребенка сохранялись ниже нормы и через 4 года терапии.
Заключение. Сравнительный анализ клинических, лабораторных и инструментальных показателей пяти детей с дефицитом лизосомной кислой липазы, получающих фермент-заместительную терапию себелипазой альфа в течение трех лет (два ребенка), четырех лет (два ребенка) и восьми лет (один ребенок), позволяет сделать вывод о положительной динамике на фоне терапии у всех пациентов, что проявляется нормализацией массо-ростовых показателей, сокращением размеров печени и селезенки, снижением маркеров цитолиза, улучшением или стабилизацией структурных изменений паренхимы печени. Отмечается отсутствие прогрессирования дислипидемии, хотя уровень общего холестерина и липопротеинов низкой плотности при большинстве измерений остается повышенным, но ниже первоначальных значений, что объясняется сложным механизмом регуляции липидного обмена.
Конфликт интересов. Авторы статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Дефицит лизосомной кислой липазы, ДЛКЛ (код МКБ-10 – Е75.5. Другие нарушения накопления липидов), – это хроническое, прогрессирующее заболевание из группы лизосомных болезней накопления, в основе которого лежит дефект гена LIPA, кодирующего лизосомную кислую липазу (ЛКЛ), в результате которого нарушается метаболизм липидов и происходит накоп-ление сложных эфиров холестерина и триглицеридов (ТГ) в различных органах и тканях. Одним из основных органов-мишеней при данном заболевании является печень. Тип наследования заболевания – аутосомно-рецессивный, а распространенность согласно мировым данным составляет от 1:40 000 до 1:300 000, при этом ожидаемая частота встречаемости в России – около одного случая на 100 тысяч населения [1].

Заболевание представлено двумя клиническими фенотипами: болезнь Вольмана и болезнь накопления эфиров холестерина (БНЭХ). Симптомы болезни Вольмана (инфантильная форма ДЛКЛ) проявляются уже в первые 2-3 месяца жизни. Ведущими клиническими признаками являются ранняя задержка физического развития, синдром мальабсорбции, диарея, персистирующая рвота, тяжелое поражение печени вплоть до развития терминальной стадии печеночной недостаточности, кальцификация и увеличение надпочечников. Характерно тяжелое, быстропрогрессирующее течение заболевания, приводящее к летальному исходу обычно уже на первом году жизни [2].

БНЭХ имеет более благоприятное течение, характеризуется более медленным прогрессированием и манифестирует в более старшем возрасте [3, 4]. Наиболее частыми симптомами при данной форме заболевания являются: гепатоспленомегалия (ГСМ), диффузные изменения паренхимы печени и селезенки, синдром цитолиза с повышением в крови концентрации аланинаминотрансферазы (АЛТ) и аспартатаминотрансферазы (АСТ), изменение липидограммы – повышение в сыворотке крови уровня общего холестерина (ОХ), липопротеидов низкой плотности (ЛПНП), реже ТГ, снижение уровня липопротеидов высокой плотности (ЛПВП). В раннем детском возра-сте частыми симптомами заболевания помимо ГСМ также являются нарушения функции желудочно-кишечного тракта – ЖКТ (диарея, метеоризм, боли в животе), задержка темпов физического развития [5, 6]. Уже в молодом возрасте атерогенная дислипидемия может приводить к развитию атеросклероза и ранним сосудистым осложнениям (ишемическая болезнь сердца, инфаркт миокарда, инсульт и пр.), также возможно развитие фиброза и цирроза печени, прогрессирующей печеночной недостаточности, что может являться причиной преждевременной смерти.

На сегодняшний день существует современный и высокоинформативный тест, позволяющий подтвердить или исключить ДЛКЛ, – определение активности ЛКЛ в сухих пятнах крови, или энзимодиагностика. При снижении активности фермента проводится дополнительное молекулярно-генетическое исследование (выявление мутаций в гене LIPA).

Лечение ДЛКЛ включает назначение патогенетической терапии: проводится пожизненная фермент-заместительная терапия (ФЗТ) препаратом себелипазой альфа (Канума®) – рекомбинантной ЛКЛ. При поступлении в кровоток себелипаза альфа поглощается клетками организма и транспортируется в лизосомы через маннозо-6-фосфатные рецепторы, в результате чего увеличивается энзиматическая активность – значительно повышается гидролиз накопленных сложных липидов и снижается их дальнейшее накопление. При БНЭХ препарат вводится внутривенно капельно в дозировке 1 мг/кг (по показаниям доза может увеличиваться до 3 мг/кг) один раз в две недели. При болезни Вольмана начальная доза составляет 1 или 3 мг/кг 1 раз в неделю в зависимости от клинического состояния младенца. Увеличение дозы до 5 мг/кг может рассматриваться в случае недостаточного клинического ответа [7-10].

В литературе представлены немногочисленные данные обзоров клинических случаев [11-13], из них единичные с оценкой эффективности ФЗТ [14-18]. В связи с этим представляет интерес анализ клинического течения ДЛКЛ у детей, находящихся под наблюдением в Московской области и получающих ФЗТ.

Целью данного исследования было оценить динамику клинических и лабораторных симптомов ДЛКЛ у детей, находящихся под наблюдением в Мос-ковской области, на фоне фермент-заместительной терапии препаратом себелипаза альфа (Канума®).

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Проведен ретроспективный анализ медицинской документации пяти детей с ДЛКЛ, зарегистрированных в МО: двух мальчиков и трех девочек. Среди пациентов было два брата-близнеца и две родные сестры. У всех пациентов установлен и генетически подтвержден диагноз «Е75.5. Другие нарушения накопления липидов: ДЛКЛ. Болезнь накопления эфиров холестерина». Дети получали терапию себелипазой альфа (Канума®) согласно инструкции внутривенно капельно каждые две недели в дозировке 1 мг/кг массы тела.

В течение трех лет на ФЗТ находилось два ребенка (40%), четырех лет – два ребенка (40%), восьми лет – один ребенок (20%). В динамике проводилась оценка антропометрических показателей – рост, вес, индекс массы тела (ИМТ, кг/м²) и стандартное сигмальное отклонение (Standart deviation score – SDS) в программах Всемирной организации здравоохранения Anthro и AnthroPlus.

Проводилось биохимическое исследование крови с оценкой уровня трансаминаз (АЛТ, АСТ), липидограмма (ОХ, ЛПВП, ЛПНП, ТГ), за нормативные показатели принимались референсные значения лаборатории.

Инструментальное обследование включало ультразвуковое исследование органов брюшной полости (УЗИ ОБП), фиброэластометрию (стеатометрию) печени (фиброскан), оценивались стадия фиброза (F) по шкале METAVIR и степень стеатоза (S) по шкале Brunt/Kleiner.

Статистический анализ проводился с помощью программ Microsoft Office Excel 2021 и SPSS 23.0 (SPSS Inc., USA). Количественные данные имели распределение, отличное от нормального, и представлены в виде медианы, 25-го и 75-го процентилей (Me [Q25; Q75]). Качественные показатели описаны в виде абсолютных и относительных (%) величин. Для сравнения связанных выборок использовался метод Вилкоксона. Статистически значимыми считались результаты при p < 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Анализ анамнестических данных показал, что у всех детей заболевание манифестировало в младшем дошкольном возрасте (до 5 лет), при этом медиана возраста постановки диагноза составила 9 лет [4,0; 10,0] (табл. 1).

Одним из ранних симптомов ДЛКЛ было повышение уровня трансаминаз (АЛТ и АСТ) в сыворотке крови. У трех из пяти детей (60%) синдром цитолиза сочетался с диспепсическими проявлениями в виде периодической боли в животе, метеоризма, неустойчивого стула, в связи с чем они длительное время наблюдались педиатром с диагнозом функциональных нарушений ЖКТ. У двух детей (40%) повышение уровня АЛТ и АСТ выявлено при обследовании по поводу острого респираторного заболевания.

У всех детей на момент постановки диагноза выявлялась гепатоспленомегалия, диффузные изменения паренхимы печени, синдром цитолиза, гиперхолестеринемия, повышение уровня ЛПНП. Средняя продолжительность диагностической одиссеи составила 4 года [1,7; 9,5]. Минимальный возраст начала ФЗТ – 1 год 8 мес, максимальный – 11 лет.

У трех из пяти (60%) наблюдавшихся детей до начала терапии имелись признаки недостаточности питания, о чем свидетельствовало снижение SDS ИМТ менее -1. У двух (40%) детей уже через год от начала ФЗТ данный показатель стал соответствовать нормативным значениям (SDS ИМТ от -1,0 до +1,0), у одного ребенка (с наиболее выраженным нарушением трофологического статуса) нормализация массо-ростовых показателей достигнута через 2 года от начала терапии. У остальных детей данный показатель находился в пределах нормативных значений в течение всего периода наблюдения (рис. 1).

До ФЗТ у всех детей регистрировалось повышение уровня АЛТ: у трех (60%) (пациенты 2, 3 и 4) до двух норм, у одного (пациент 1) от двух до трех норм и еще у одного (пациент 5) – более 4-х норм. Так же была повышена АСТ: у четырех (80%) детей – менее двух норм, у одного ребенка (пациент 5) – более трех норм. Уже через год от начала ФЗТ у всех детей (100%) отмечалось снижение уровня трансаминаз. При этом через 3 года нормализация данных показателей установлена у четырех (80%) детей, тогда как у одного ребенка (пациент 5) уровни АЛТ и АСТ сохранялись повышенными в течение 4-х лет наблюдения, хотя и имели более низкие значения, чем до начала ФЗТ (рис. 2 и 3).

До начала терапии все дети по данным УЗИ имели признаки ГСМ и диффузные изменения паренхимы печени по типу стеатоза. Сравнительный анализ данных показателей в динамике на фоне ФЗТ у всех детей показал отчетливую положительную динамику. Уже через год от начала терапии у них зарегистрировано сокращение размеров печени. У одного ребенка (пациент 1) размеры органа нормализовались через 4 года терапии, у остальных гепатомегалия сохранялась в течение всего периода наблюдения, хотя стала значительно меньше, чем до начала ФЗТ. У всех детей регистрировалась мелкоочаговая диффузная неоднородность паренхимы, ослабление УЗ-сигнала на 1/3 или 1/4.

По данным фиброэластометрии у двух (40%) детей (пациенты 2 и 3) стадия фиброза по шкале METAVIR составила F1, у одного ребенка (пациент 1) – F2, еще у одного (пациент 5) – F3. Индекс стеатоза у трех (60%) детей (пациенты 1, 4 и 5) – S3, у двух (40%) (пациенты 2 и 3) – S2. У всех детей уже через 2 года терапии индекс фиброза снизился до уровня F0. При этом степень стеатоза у одного ребенка (пациент 1) сохранялась в течение 8 лет терапии на уровне S3 и еще у одного (пациент 5) – в течение четырех лет терапии на уровне S2. У двух (40%) детей (пациенты 2 и 3) индекс стеатоза через 2 года терапии снизился с S2 до S1, а у одного ребенка (пациент 4) – с S3 до S0 (табл. 2).

Признаков прогрессирования структурных изменений печени на фоне ФЗТ ни у одного ребенка не отмечено. Селезенка сократилась до нормальных размеров через 3 года от начала терапии у трех (60%) детей (пациенты 1, 4 и 5).

Проанализированы показатели липидограммы на фоне терапии себелипазой альфа. До начала лечения у всех детей концентрация ОХ и ЛПНП превышала нормативные значения. Уровень ТГ был повышен у двух (40%) детей (пациенты 2 и 3), а ЛПВП был снижен только у одного ребенка (пациент 4).

Сравнительный анализ уровня липидов сыворотки крови показал тенденцию к снижению исходных показателей ОХ, ЛПНП, ТГ и повышению ЛПВП на фоне ФЗТ. Ни у одного ребенка увеличения уровня липидов выше исходных значений не зарегистрировано: показатели ОХ и ЛПНП за весь период наблюдения были изменчивы и чаще превышали нормативные значения, тогда как уровень ТГ через 3 года ФЗТ у всех детей нормализовался. Концентрация ЛПВП у пациента 4 сохраняется на низких значениях и через 4 года терапии (рис. 4-7).

В целом на фоне проводимой ФЗТ уже через 3 года отмечалось статистически значимое снижение концентрации АЛТ, АСТ и ТГ (р < 0,05) в крови, а также тенденция к снижению показателей ОХ и ЛПНП, однако статистически значимых различий между данными показателями установлено не было (табл. 3).

Все дети переносят ФЗТ удовлетворительно, за весь период наблюдения нежелательных явлений, обусловленных введением препарата, установлено не было.

Следует отметить, что полученные нами данные согласуются с результатами наблюдательного исследования зарубежных авторов, которые также указывают на то, что ФЗТ наиболее значимо влияет на снижение показателей синдрома цитолиза и при этом не всегда удается достичь значимого снижения ОХ и ЛПНП. Стойкая дислипидемия на фоне ФЗТ является клинически значимой проблемой, что, вероятно, связано со сложными метаболическими путями синтеза и транспорта липидов в организме [15].

По данным 130-недельного наблюдения за пациентами с ДЛКЛ, получающими ФЗТ, чей средний возраст был 13 (4,7-59) лет, показатели АЛТ и АСТ нормализовались у 47% и 66% соответственно, ЛПНП снизился в среднем на 25% (39%, 6,5%), а ЛПВП повысился на 27% (19%, 44%) [16].

5-летнее наблюдение за 7 взрослыми пациентами, получающими ФЗТ себелипазой альфа, также показало эффективность и хорошую переносимость терапии: медианные уровни АЛТ и АСТ снизились к концу исследования с 81,5 до 54,0 ед/л и с 50,0 до 34,0 Ед/л соответственно, ЛПНП – со 113 до 78 мг/дл, а ОХ – со 171 до 132 мг/дл. Большинство нежелательных явлений, возникших в ходе лечения, были несерьезными (99%), легкими/умеренными (98%) и не были связаны с себелипазой альфа (87%) [19].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, сравнительный анализ клинических, лабораторных и инструментальных показателей 5 детей с ДЛКЛ (БНЭХ), получающих ФЗТ себелипазой альфа в течение трех лет (2 ребенка), четырех лет (2 ребенка) и восьми лет (1 ребенок), в целом позволяет сделать вывод о положительной динамике на фоне ФЗТ, что проявляется нормализацией массо-ростовых показателей, сокращением размеров печени и селезенки, снижением маркеров цитолиза, улучшением или стабилизацией структурных изменений паренхимы печени. Со стороны липидного обмена отмечается отсутствие прогрессирования дислипидемии, при этом уровень ОХ и ЛПНП при большинстве измерений хотя и оставался повышенным, однако был ниже первоначальных значений (до начала терапии). Возможно, это объясняется сложным механизмом регуляции липидного обмена, процессов синтеза и транспортировки. Кроме того, помимо ФЗТ, пациенты требуют обязательного контроля за ужесточением диеты и ограничением жиров в рационе. Длительная ФЗТ показала хорошую переносимость и безопасность себелипазы альфа (Канума®).

Вклад авторов:
Концепция статьи — Бокова Т. А.
Концепция и дизайн исследования — Боко-ва Т. А.
Написание текста — Бокова Т. А., Бокова О. А.
Сбор и обработка материала — Бевз А. С., Бокова О. А.
Анализ материала — Бевз А. С.
Редактирование — Бокова Т. А.
Утверждение окончательного варианта статьи — Бокова Т. А.

Contribution of authors:
Concept of the article — Bokova T. A.
Study concept and design — Bokova T. A.
Text development — Bokova T. A., Bokova O. A.
Collection and processing of material — Bevz A. S., Bokova O. A.
Material analysis — Bevz A. S.
Editing — Бокова Т. А.
Approval of the final version of the article — Бокова Т. А.

Литература/References

1. Другие нарушения накопления липидов (дефицит лизосомной кислой липазы): Клинические рекомендации. URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/354_2. / Other lipid accumulation disorders (lysosomal acid lipase deficiency): Clinical recommendations. URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/354_2. (In Russ.)
2. Pericleous M., Kelly C., Wang T., et al. Wolman’s disease and cholesteryl ester storage disorder: the phenotypic spectrum of lysosomal acid lipase deficiency. Lancet Gastroenterol. Hepatol. 2017; 2 (9): 670-679.
3. Багаева М. Э., Строкова Т. В., Михайлова С. В., Лаврова А. Е. и соавт. Дефицит лизосомной кислой липазы (болезнь накопления эфиров холестерина): анализ клинических случаев в российской популяции. Вопросы детской диетологии. 2021; 19 (5): 35-44. DOI: 10.20953/1727-5784-2021-5-35-44. / Bagaeva M. E., Strokova T.. V., Mikhailova S. V., Lavrova A. E., et al. Lysosomal acid lipase deficiency (cholesteryl ester storage disease): analysis of clinical cases in the russian population. Voprosy detskoш dietologii. 2021; 19 (5): 35-44. DOI: 10.20953/1727-5784-2021-5-35-44. (In Russ.)
4. Метаболические болезни печени у детей и подростков: монография. Титульные авторы: Волынец Г. В., Морозов Д. А. М.: 2025. 336 с. / Metabolic liver diseases in children and adolescents: monograph. Titular authors: Volynets G. V., Morozov D. A. M.: 2025. 336 p. (In Russ.)
5. Бевз А. С., Бокова Т. А. Дефицит лизосомной кислой липазы: особенности манифестации у пациентов Московской области. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2024; 221 (1): 120-125. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-221-1-120-125. / Bevz A. S., Bokova T. A. Lysosomal acid lipase deficiency: particular manifestations in patients of the Moscow region. Eksperimentalnaya i klinicheskaya gastroenterologiya. 2024; 221 (1): 120-125. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-221-1-120-125. (In Russ.)
6. Zhurkova N. V., Vashakmadze N. D., Bokova T. A., Rykunova A. I., et al. Lysosomal acid lipase deficiency. Molecular Genetics and Metabolism. 2024; 2 (141): 108092. ISSN 1096-7192. https://doi.org/10.1016/j.ymgme.2023.108092.
7. Анисимова И. В., Албегова М. Б., Багаева М. Э., Байдакова Г. В. с соавт. Клинические рекомендации по ведению детей с дефицитом лизосомной кислой липазы. Педиатрическая фармакология. 2023; 20 (4): 337-354. https://doi.org/10.15690/pf.v20i4.2602. / Anisimova I. V., Albegova M. B., Bagaeva M. E., Baidakova G. V., et al. Clinical guidelines for the management of children with lysosomal acid lipase deficiency. Pediatricheskaya farmakologiya. 2023; 20 (4): 337-354. https://doi.org/10.15690/pf.v20i4.2602. (In Russ.)
8. Бокова Т. А., Коталевская Ю. Ю. Дефицит лизосомной кислой липазы: современные возможности диагностики и лечения. Поликлиника. 2024; 2: 30-33. / Bokova T. A., Kotalevskaya Yu. Y. Lysosomal acid lipase deficiency: modern diagnostic and treatment options. Polyklinika. 2024; 2: 30-33. (In Russ.)
9. Su K., Donaldson E., Sharma R. Novel treatment options for lysosomal acid lipase deficiency: critical appraisal of sebelipase alfa. Appl Clin Genet. 2016; 9: 157-67. DOI: 10.2147/TACG.S86760.
10. Vijay S., Brassier A., Ghosh A., et al. Long-term survival with sebelipase alfa enzyme replace-ment therapy in infants with rapidly progressive lysosomal acid lipase deficiency: final results from 2 open-label studies. Orphanet J Rare Dis. 2021; 16 (1): 13. DOI: 10.1186/s13023-020-01577-4.
11. Мирончев А. О., Серова Н. Н., Подгороднева Е. А., Мирончев О. В. Дефицит лизосомальной кислой липазы. Клинический случай. Оренбургский медицинский вестник. 2022; 3 (39): 56-59. / Mironchev A. O., Serova N. N., Podgorodneva E. A., Mironchev O. V. Deficiency of lysosomal acid lipase. A clinical case. Orenburgskii meditsinskii vestnik. 2022; 3 (39): 56-59. (In Russ.)
12. Полянская Н. А., Горбунова А. А., Павлинова Е. Б., Савченко О. А. и соавт. Дефицит лизосомной кислой липазы: анализ применения ферментной заместительной терапии. РМЖ. Мать и дитя. 2022; 5 (3): 270-276. DOI: 10.32364/2618-8430-2022-5-3-270-76. / Polyanskaya N. A., Gorbunova A. A., Pavlinova E. B., Savchenko O. A., et al. Lysosomal acid lipase deficiency: an analysis of the use of enzyme replacement therapy. RMZh. Mat I ditya. 2022; 5 (3): 270-276. DOI: 10.32364/2618-8430-2022-5-3-270-76. (In Russ.)
13. Лаврова А. Е., Коновалова Е. Ю., Давыдова Д. А., Шеляхин В. Е., Лобанова Е. В. Дефицит лизосомной кислой липазы у ребенка 5 лет. Педиатрия. Журнал им. Г. Н. Сперанского. 2017; 6: 183-186. / Lavrova A. E., Konovalova E. Yu., Davydova D. A., Shelyakhin V. E., Lobanova E. V. Lysosomal acid lipase deficiency in a 5-year-old child. Pediatriya. Zhurnal im. G. N. Speranskogo. 2017; 6: 183-186. (In Russ.)
14. Vijay S., Brassier A., Ghosh A., Fecarotta S., Abel F., Marulkar S., Jones S. A. Long-term survival with sebelipase alfa enzyme replacement therapy in infants with rapidly progressive lysosomal acid lipase deficiency: final results from 2 open-label studies. Orphanet J Rare Dis. 2021; 16 (1): 13. DOI: 10.1186/s13023-020-01577-4.
15. Pritchard A. B., Strong A., Ficicioglu C. Persistent dyslipidemia in treatment of lysosomal acid lipase deficiency. Orphanet J Rare Dis. 2020; 15 (1): 58. DOI: 10.1186/s13023-020-1328-6. (In Russ.)
16. Burton B. K., Feillet F., Furuya K. N., Marulkar S., Balwani M. Sebelipase alfa in children and adults with lysosomal acid lipase deficiency: Final results of the ARISE study. J Hepatol. 2022; 76 (3): 577-587. DOI: 10.1016/j.jhep.2021.10.026.
17. Сурков А. Н., Анушенко А. О., Мовсисян Г. Б., Потапов А. С. с соавт. Первый опыт применения в России ферментозаместительной терапии себелипазой альфа у ребенка с инфантильной формой дефицита лизосомной кислой липазы. Педиатрия им. Г. Н. Сперанского. 2020; 99 (1): 226-232. / Surkov A. N., Anushenko A. O., Movsisyan G. B., Potapov A. S., et al. The first russia experience with the use of enzyme replacement therapy with sebelipase alpha in a child with an infantile form of lysosomal acid lipase deficiency. Pediatriya. Zhurnal im. G. N. Speranskogo. 2020; 99 (1): 226-232. (In Russ.)
18. Jones S. A., Rojas-Caro S., Quinn A. G., Friedman M., Marulkar S., Ezgu F., Zaki O., Gargus J. J., Hughes J., Plantaz D., Vara R., Eckert S., Arnoux J. B., Brassier A., Le Quan Sang K. H., Valayannopoulos V. Survival in infants treated with sebelipase Alfa for lysosomal acid lipase deficiency: an open-label, multicenter, dose-escalation study. Orphanet J Rare Dis. 2017; 12 (1): 25. DOI: 10.1186/s13023-017-0587-3.
19. Malinová V., Balwani M., Sharma R., Arnoux J. B., Kane J, Whitley C. B., Marulkar S., Abel F. Sebelipase alfa for lysosomal acid lipase deficiency: 5-year treatment experience from a phase 2 open-label extension study. Liver Int. 2020; 40 (9): 2203-2214. DOI: 10.1111/liv.14603.

Т. А. Бокова¹
А. С. Бевз²
О. А. Бокова³

¹ Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского, Москва, Россия, bta2304@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-6428-7424
² Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского, Москва, Россия, a.s.bevz@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0002-4954-4872
³ Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского, Москва, Россия, Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова, Москва, Россия, bokova_o_a@staff.sechenov.ru, https://orcid.org/0000-0001-8131-5853

Сведения об авторах:

Бокова Татьяна Алексеевна, д.м.н., доцент, руководитель отделения педиатрии, заведующая кафедрой детских болезней факультета усовершенствования врачей, Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Московской области Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского; Россия, 129110, Москва, ул. Щепкина, 61/2; bta2304@mail.ru

Бевз Анна Сергеевна, ассистент кафедры детских болезней факультета усовершенствования врачей, Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Московской области Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского; Россия, 129110, Москва, ул. Щепкина, 61/2; a.s.bevz@yandex.ru

Бокова Ольга Александровна, ассистент кафедры детских болезней факультета усовершенствования врачей, Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Московской области Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского; Россия, 129110, Москва, ул. Щепкина, 61/2; ассисент кафедры восстановительной медицины, реабилитации и курортологии, Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова» Министерства здравоохранения Российской Федерации; Россия, 119991, Москва, ул. Трубецкая, 8/2; bokova_o_a@staff.sechenov.ru

Information about the authors:

Tatyana A. Bokova, Dr. of Sci. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of Pediatrics, Head of the Department of Pediatric Diseases, State Budgetary Healthcare Institution of the Moscow Region Moscow Regional Research Clinical Institute named after M. F. Vladimirsky; 61/2 Schepkina str., Moscow, 129110, Russia; bta2304@mail.ru

Anna S. Bevz, assistant of the Department of Pediatric Diseases, State Budgetary Healthcare Institution of the Moscow Region Moscow Regional Research Clinical Institute named after M. F. Vladimirsky; 61/2 Schepkina str., Moscow, 129110, Russia; a.s.bevz@yandex.ru

Olga A. Bokova, assistant of the Department of Pediatric Diseases, State Budgetary Healthcare Institution of the Moscow Region Moscow Regional Research Clinical Institute named after M. F. Vladimirsky; 61/2 Schepkina str., Moscow, 129110, Russia; assistant of the Department of Restorative Medicine, Rehabilitation and Resortology, Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education I. M. Sechenov First Moscow State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation; 8/2 Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russia; bokova_o_a@staff.sechenov.ru

Для цитирования: Бокова Т. А., Бевз А. С., Бокова О. А. Дефицит лизосомной кислой липазы у детей: динамика клинико-лабораторных показателей на фоне фермент-заместительной терапии. Лечащий Врач. 2026; 4 (29): 26-33. https://doi.org/10.51793/OS.2026.29.4.003