Сахарный диабет 2 типа (СД2) относится к числу наиболее распространенных хронических заболеваний, требующих длительного лечения и значительных ресурсов здравоохранения [1-3]. По данным IDF, в 2024 году в мире с диабетом жили 589 млн взрослых, причем более 90% имели именно СД2. Еще 252 млн случаев диабета оставались недиагностированными [2].

Российские данные согласуются с общемировой тенденцией: в Федеральном регистре РФ к 2023 г. были учтены 4,58 млн пациентов с СД2, что соответствовало 92,33% всех зарегистрированных случаев диабета [3]. При этом данные эпидемиологических исследований показывают, что фактическая распространенность заболевания заметно выше официальной и достигает 5,4% взрослого населения страны (11-12 млн человек) [3, 4]. Популяция пациентов продолжает быстро расти за счет новых случаев. В 2020 году СД2 в России впервые диагностировали у 226 тыс человек, а в 2021 году – у 265 тыс [3]. Для клинической практики эти цифры означают постоянный рост числа пациентов, у которых заболевание годами требует наблюдения, интенсификации терапии и профилактики сосудистых исходов.

СД2 не только захватывает все большие популяции, но и дольше остается с пациентом. Для заболевания в России характерно преобладание пациентов старших возрастных групп [5, 6]. В молодом возрасте СД2 встречается значительно реже, но после 45 лет его распространенность начинает быстро увеличиваться [4]. Наибольшее число зарегистрированных случаев приходится на возраст 65-69 лет, а доля пациентов старше 65 лет в общей популяции больных СД2 достигает 63,8% [5, 6]. Поэтому в реальной практике СД2 обычно приходится вести в условиях высокой коморбидности, когда наряду с гликемическим контролем необходимо учитывать массу тела, сердечно-сосудистый риск, функцию почек и сопутствующую соматическую патологию [1, 5, 6].

Такой профиль пациентов объясняет высокую востребованность препаратов, способных решать сразу несколько терапевтических задач в рамках одного класса. В современной терапии СД2 эту позицию заняли агонисты рецептора ГПП-1 (арГПП-1), поскольку применение отдельных препаратов этой группы позволяет сочетать влияние на углеводный профиль с коррекцией массы тела и сердечно-сосудистыми и почечными протективными эффектами [1, 7]. Препарат арГПП-1 последнего поколения семаглутид выделяется высокой эффективностью, полнотой доказательной базы, в том числе по протективным свойствам, а также возможностью выбора между инъекционной и пероральной формами, что расширяет варианты персонализации лечения у пациентов с разной клинической ситуацией и разной готовностью к терапии [1, 8-12].

Факторы риска и патогенетические механизмы СД2

СД2 развивается при сочетании наследственной предрасположенности с длительным действием метаболических факторов риска. Наибольшее значение имеют возраст, избыточная масса тела, особенно абдоминальное и висцеральное ожирение, семейный анамнез, низкая физическая активность, нерациональное питание, гестационный диабет в анамнезе и другие состояния, связанные со снижением чувствительности клеток к инсулину [1, 4, 13, 14]. По мере нарастания инсулинорезистентности компенсаторного усиления секреции инсулина становится недостаточно, а прогрессирующая дисфункция β-клеток приводит к манифестации клинически явного СД2 [13, 14].

Современная модель патогенеза СД2 рассматривает заболевание как результат нескольких параллельно развивающихся нарушений, затрагивающих разные органы и регуляторные системы [1, 13]. R. DeFronzo предложил концепцию патогенеза СД2, получившую название «угрожающий октет» и описывающую восемь взаимосвязанных дефектов: снижение секреции инсулина β-клетками, избыточную продукцию глюкагона α-клетками, усиление печеночного глюконеогенеза, инсулинорезистентность мышечной ткани, дисфункцию адипоцитов с избыточным липолизом, ослабление инкретинового ответа, повышение почечной реабсорбции глюкозы и нарушения центральной регуляции аппетита и энергетического обмена [13]. Такая схема показывает, что гипергликемия при СД2 поддерживается несколькими патогенетическими механизмами, совместно ускоряющими прогрессирование заболевания [13, 14].

Нарушение функции β-клеток начинается задолго до манифестации заболевания и нарастает по мере усиления инсулинорезистентности, липотоксичности и глюкозотоксичности [13, 14]. Одновременно избыточная секреция глюкагона поддерживает неадекватную продукцию глюкозы печенью, а снижение чувствительности мышечной ткани к инсулину ограничивает ее утилизацию на периферии [13]. Дисфункция адипоцитов сопровождается усиленным липолизом, ростом потока свободных жирных кислот и дальнейшим углублением инсулинорезистентности в печени и мышцах [13, 14]. На этом фоне ослабление инкретинового ответа уменьшает физиологическую стимуляцию секреции инсулина после приема пищи, а повышение почечной реабсорбции глюкозы способствует ее сохранению в кровотоке даже в условиях хронической гипергликемии [13].

Существенный вклад в прогрессирование СД2 вносят и нарушения центральной регуляции аппетита и энергетического обмена [13, 14]. Ослабление физиологических сигналов насыщения поддерживает избыточное потребление пищи, способствует дальнейшему увеличению массы тела и замыкает круг инсулинорезистентности [13, 14]. В результате СД2 следует рассматривать как системное заболевание с одновременным вовлечением поджелудочной железы, печени, мышечной и жировой ткани, кишечника, почек и центральной нервной системы [13]. Множественность и тесная взаимосвязь патогенетических механизмов определяют неуклонное прогрессирование СД2 и обосновывают выбор терапии, воздействующей сразу на несколько звеньев заболевания [1, 13, 14].

Осложнения СД2: что определяет прогноз

Бремя СД2 обусловлено тем, что заболевание затрагивает сразу несколько органов-мишеней и со временем приводит к развитию сосудистых, почечных, неврологических и офтальмологических патологий [1]. Осложнения формируют основную долю госпитализаций, инвалидизации и преждевременной смертности, а в структуре неблагоприятных исходов наибольший вес имеют атеросклеротические сердечно-сосудистые заболевания (АССЗ), сердечная недостаточность и хроническая болезнь почек (ХБП) [1, 7, 15-17].

Микрососудистые осложнения относятся к наиболее характерным последствиям прогрессирования СД2, особенно при длительной недостаточной компенсации заболевания [1, 13, 14]. Хроническая гипергликемия запускает метаболические и сосудистые механизмы, лежащие в основе диабетической ретинопатии, поражения почек и дистальной полинейропатии, причем формирование этих нарушений начинается на ранних этапах болезни и продолжается по мере ее прогрессирования [1, 13, 14]. Макрососудистые осложнения СД2 включают ишемическую болезнь сердца (ИБС), цереброваскулярные события, заболевания периферических артерий, а также сердечную недостаточность, которая развивается как при сопутствующем коронарном атеросклерозе, так и в рамках диабет-ассоциированного ремоделирования миокарда [15, 17].

Наибольшее влияние на прогноз у больных СД2 оказывают АССЗ и ХБП [1, 7, 15-18]. Сердечно-сосудистые заболевания остаются ведущей причиной смерти в этой группе, а сочетание диабета с ХБП сопровождается дополнительным ростом риска сердечно-сосудистых событий, госпитализаций и общей смертности [7, 15-18]. Поражение почек при СД2 имеет самостоятельное прогностическое значение: снижение расчетной скорости клубочковой фильтрации и альбуминурия рассматриваются как независимые маркеры неблагоприятного исхода, причем даже умеренные отклонения этих показателей ассоциированы с более высоким сердечно-сосудистым риском [16, 18].

Парадокс терапии СД2 связан с тем, что достижение целевого HbA1c само по себе не обеспечивает контроля кардиоренального риска [19]. Прогрессирование ХБП, сердечной недостаточности и атеросклеротических осложнений определяется совокупностью метаболических, гемодинамических, воспалительных и нейрогуморальных механизмов [15-18]. Поэтому эффективность сахароснижающей терапии сегодня оценивают по более широкому набору клинических результатов, включая влияние на сердечно-сосудистый и почечный прогноз [1, 15, 16].

Особую значимость такой подход приобретает у пациентов с длительным течением СД2, ожирением, артериальной гипертензией и множественной коморбидностью, у которых кардиоренальный риск во многом влияет на дальнейшее течение болезни. В этой группе наибольшую клиническую ценность приобретают препараты, сочетающие сахароснижающий эффект с доказанным влиянием на сердечно-сосудистые и почечные исходы [1, 7, 15-18].

Агонисты рецепторов ГПП-1 в современной российской практике

Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом 2025 года [1] относят арГПП-1 к средствам с высоким сахароснижающим потенциалом, низким риском гипогликемии (при отсутствии комбинации с инсулином или производными сульфонилмочевины), благоприятным влиянием на массу тела и доказанными кардиоренальными преимуществами у отдельных представителей класса (прежде всего семаглутида) [1, 8, 9]. Выбор конкретного препарата в реальной практике зависит от совокупности клинических задач: выраженности гипергликемии, наличия ожирения, АССЗ, ХБП, сердечной недостаточности, риска гипогликемий и необходимости долговременного контроля массы тела [1, 15, 16].

Согласно отечественным Алгоритмам, арГПП-1 рекомендуются к назначению как на старте терапии у части пациентов, так и на этапе последующей интенсификации лечения [1]. Выбор препаратов этой группы особенно обоснован у больных с СД2 и ожирением, при наличии атеросклеротических сердечно-сосудистых заболеваний или у пациентов высокого сердечно-сосудистого риска, а также при ХБП, когда наряду с контролем гликемии требуется влияние на прогноз [1]. Существенное значение имеет и то, что препараты этого класса обеспечивают выраженное снижение HbA1c не только без типичного для ряда других сахароснижающих средств увеличения массы тела, но и с ее существенной редукцией, при значительно меньшей вероятности гипогликемий [1, 7, 15].

С практической точки зрения арГПП-1 закрывают сразу несколько терапевтических дефицитов, характерных для традиционного глюкозоцентрического подхода. Их применение позволяет воздействовать на гипергликемию, пищевое поведение, массу тела и часть сердечно-сосудистых и почечных рисков в рамках одной стратегии лечения [1, 7, 13]. Поэтому в современных рекомендациях обсуждается не только способность препаратов снижать HbA1c, но и их место в более широкой задаче органопротекции и замедления прогрессирования заболевания [1, 15, 16].

Среди арГПП-1 семаглутид занимает одну из ведущих позиций благодаря сочетанию высокой сахароснижающей активности с убедительной доказательной базой по метаболическим, сердечно-сосудистым и почечным исходам [1, 8-12, 20]. Так, в исследованиях SUSTAIN 7 и 10 [10, 11] терапия семаглутидом сопровождалась значимо большим снижением HbA1c и массы тела, чем терапия дулаглутидом или лираглутидом. Спектр клинических эффектов делает семаглутид обоснованной опцией у пациентов, которым требуется интенсивный гликемический контроль в сочетании со снижением массы тела и учетом долгосрочного прогноза, и терапией первого выбора у пациентов с СД2 и АССЗ и/или ХБП [1]. К преимуществам семаглутида можно отнести и доступность в РФ двух лекарственных форм, инъекционной и пероральной, что расширяет возможности персонализации терапии в зависимости от предпочтений пациента и приверженности лечению [1, 9, 12, 21, 22].

Пероральный семаглутид: особенности действия и клинические эффекты

Одним из наиболее уязвимых мест терапии семаглутидом считался инъекционный путь введения препарата. Такой формат лечения нередко вызывает психологическое сопротивление и воспринимается как признак утяжеления заболевания, что затрудняет начало и продолжение терапии у части пациентов [23, 24]. В реальной практике к этому добавляются ожидание боли, тревога перед уколами, опасения по поводу техники введения, хранения препарата и влияния терапии на повседневную жизнь [23, 24]. По данным исследования REVISE, 76,5% пациентов предпочли бы принимать сахароснижающий препарат внутрь один раз в сутки, а не выполнять инъекцию один раз в неделю; наиболее частыми причинами такого выбора были удобство таблетированной формы и неприятие игл [23]. Для длительной терапии СД2 этот барьер имеет большое клиническое значение, поскольку приверженность лечению во многом зависит от того, насколько выбранный режим совместим с повседневной жизнью пациента [24].

Создание пероральной формы семаглутида представляло собой сложную задачу, так как при приеме внутрь пептидные формулы быстро разрушаются в ЖКТ и крайне плохо всасываются. Решение было найдено в комбинации семаглутида с абсорбционным энхансером SNAC. Этот компонент создает локальное повышение pH в непосредственной близости от таблетки, защищает молекулу от разрушения в желудке и способствует ее трансцеллюлярному всасыванию через желудочный эпителий [25, 26]. На российском рынке эта опция представлена препаратом Семальтара® – первой отечественной таблетированной формой семаглутида [21].

Фармакодинамические эффекты перорального семаглутида соответствуют эффектам молекулы независимо от пути введения. Препарат усиливает секрецию инсулина и подавляет секрецию глюкагона глюкозозависимым образом, снижает как постпрандиальную, так и базальную гликемию, замедляет раннее опорожнение желудка и влияет на центральные механизмы регуляции аппетита [1, 27]. Глюкозозависимый характер действия позволяет реализовать высокий сахароснижающий потенциал с низким риском гипогликемий (вне комбинации с инсулином и производными сульфонилмочевины) [1, 27].

Фармакокинетический анализ Overgaard и соавт. показал, что пероральный семаглутид в дозе 14 мг и подкожный семаглутид 1,0 мг обеспечивают сопоставимую экспозицию действующего вещества, что сопровождается сравнимым снижением гликированного гемоглобина и близким контролем СД2 [12].

Клинические эффекты перорального семаглутида

Эффективность и безопасность перорального семаглутида была убедительно показана в программе PIONEER [28-32], которая охватила широкий спектр клинических сценариев, от монотерапии до применения на фоне метформина, ингибиторов НГЛТ-2, производных сульфонилмочевины, инсулина и у пациентов с умеренным нарушением функции почек. В исследовании PIONEER 1, участие в котором приняли пациенты, ранее не получавшие сахароснижающую терапию, пероральный семаглутид 14 мг через 26 недель снижал HbA1c на 1,5% против 0,3% на плацебо, а масса тела уменьшалась на 4,3 кг против 1,4 кг [28].

Исследования PIONEER 2 и 3 позволили установить преимущество перорального семаглутида по сравнению с другими таблетированными препаратами для интенсификации терапии СД2 – ингибиторами натрий-глюкозного котранспортера-2 и ингибиторами дипептидилпептидазы-4 [29, 30]. В PIONEER 2 у больных СД2 с недостаточным контролем на метформине пероральный семаглутид 14 мг превосходил эмпаглифлозин 25 мг по выраженности сахароснижающего эффекта: к 26-й неделе HbA1c снижался на 1,3% против 0,9%, и это преимущество сохранялось к 52-й неделе [29]. Целевых уровней HbA1c к 26 неделе достигли 66,8% пациентов на пероральном семаглутиде и 40,0% на эмпаглифлозине [29, 33]. В PIONEER 3 у пациентов, получавших метформин с сульфонилмочевиной или без нее, доза 14 мг также показала более выраженный эффект, чем ситаглиптин 100 мг: HbA1c снижался на 1,3% против 0,8% [30]. Целей по гликированному гемоглобину достигли 55% пациентов из группы семаглутида против 32% на ситаглиптине [30].

Примечательно, что эффективность перорального семаглутида была выше и в отношении снижения массы тела. В PIONEER 2 к концу наблюдения снижение составило 4,7 кг на семаглутиде против 3,8 кг на эмпаглифлозине [29], а в PIONEER 3 – 3,1 кг на семаглутиде против 0,6 кг на ситаглиптине [30].

По имеющимся данным, терапия семаглутидом сопровождается также благоприятной динамикой ряда кардиометаболических параметров, включая систолическое артериальное давление, общий холестерин, холестерин липопротеинов низкой плотности, триглицериды, окружность талии и высокочувствительный С-реактивный белок [32, 34, 35]. В систематическом обзоре клинических исследований у пациентов с СД2 снижение систолического артериального давления после назначения препарата составляло от 2,6 до 12,74 мм рт. ст., общего холестерина – от 8,8 до 22,19 мг/дл, ХС-ЛПНП – от 7,6 до 18,0 мг/дл, триглицеридов – от 11,0 до 40,13 мг/дл [34]. В исследовании PIONEER 5 у больных СД2 с умеренным снижением функции почек к 26-й неделе систолическое артериальное давление на фоне перорального семаглутида уменьшилось в среднем на 7 мм рт. ст. (в группе плацебо не изменилось), а диастолическое давление снизилось на 2 мм рт. ст. (на плацебо выросло на 1 мм рт. ст.) [32].

Улучшение показателей углеводного и липидного профилей, наряду со снижением выраженности хронического воспаления закономерно отражается на снижении сердечно сосудистого риска. Согласно исследованию SOUL прием перорального семаглутида у пациентов с СД2 и сопутствующими АССЗ и/или ХБП уменьшал частоту MACE (основных нежелательных сердечно сосудистых событий, включая сердечно-сосудистую смерть, нефатальный инфаркт миокарда и нефатальный инсульт) на 14% [36]. Таким образом, для популяции СД2, в которой преобладают пациенты старших возрастных групп с высокой коморбидностью, терапия пероральным семаглутидом позволяет влиять на исходы, в наибольшей степени связанные с прогнозом и утратой функциональной независимости. Семальтара® – единственный российский пероральный семаглутид, в этой логике представляет собой не просто таблетированную альтернативу инъекционной терапии, а инструмент, позволяющий раньше подключать терапию, сохранять приверженность лечению и реализовывать его сахароснижающий, метаболический и органопротекторный потенциал у пациентов, для которых инъекции остаются барьером.

Правила приема Семальтары®

Клинический эффект перорального семаглутида в значительной степени зависит от соблюдения правил приема [21].

• Семальтару® принимают 1 раз в сутки утром натощак, запивая небольшим количеством воды (не более 120 мл).
• После приема необходимо выждать не менее 30 минут, прежде чем принимать пищу, напитки или другие пероральные лекарственные средств [21].
• Таблетку нельзя делить, разжевывать или измельчать, поскольку это может повлиять на абсорбцию семаглутида [21].

Терапию начинают с дозы 3 мг 1 раз в сутки в течение 30 дней, затем переходят на 7 мг. При необходимости для достижения дополнительного гликемического контроля еще через месяц дозу увеличивают до 14 мг 1 раз в сутки [21].

Такая схема титрации позволяет улучшить переносимость лечения, прежде всего со стороны желудочно-кишечного тракта, и последовательно выйти на терапевтически эффективную дозу [21].

Заключение

СД2 остается заболеванием, при котором одновременного решения требуют сразу несколько клинических задач: достижение целевого гликемического контроля, снижение массы тела, уменьшение кардиоренального риска и сохранение приверженности длительной терапии. В этой стратегии арГПП-1 заняли прочное место благодаря способности воздействовать сразу на несколько звеньев заболевания, а семаглутид стал одной из наиболее изученных и клинически значимых молекул класса. Появление в России Семальтары® – пероральной формы семаглутида расширило возможности терапии СД2 у пациентов, для которых инъекционный путь остается барьером к началу или продолжению лечения. Пероральный семаглутид не уступает инъекционному и позволяет получить сахароснижающий эффект, превышающий показатели других пероральных препаратов для лечения СД2, одновременно влияя на массу тела и атерогенные компоненты липидного профиля при благоприятном профиле безопасности.

Литература:

1. Дедов И.И., Шестакова М.В., Сухарева О.Ю. и др. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом / Под редакцией И.И. Дедова, М.В. Шестаковой, О.Ю. Сухаревой. 12-й выпуск. Сахарный диабет. 2025;28(5S):1-175.
2. International Diabetes Federation. IDF Diabetes Atlas. 11th ed. Brussels: International Diabetes Federation; 2025.
3. Дедов И.И., Шестакова М.В., Викулова О.К., Железнякова А.В., Исаков М.А., Сазонова Д.В., Мокрышева Н.Г. Сахарный диабет в Российской Федерации: динамика эпидемиологических показателей по данным Федерального регистра сахарного диабета за период 2010 – 2022 гг. Сахарный диабет. 2023;26(2):104-123. https://doi.org/10.14341/DM13035
4. Дедов И.И., Шестакова М.В., Галстян Г.Р. Распространенность сахарного диабета 2 типа у взрослого населения России (исследование NATION). Сахарный диабет. 2016;19(2):104-112. https://doi.org/10.14341/DM2004116-17
5. Дедов И.И., Шестакова М.В., Викулова О.К., Железнякова А.В., Исаков М.А. Эпидемиологические характеристики сахарного диабета в Российской Федерации: клинико-статистический анализ по данным регистра сахарного диабета на 01.01.2021. Сахарный диабет. 2021;24(3):204-221. https://doi.org/10.14341/DM12759
6. Шестакова М.В., Викулова О.К., Железнякова А.В., Кутакова Д.В., Исаков М.А., Мокрышева Н.Г. Сахарный диабет у лиц пожилого возраста: клинико-эпидемиологические характеристики всероссийской когорты пациентов старше 65 лет. Сахарный диабет. 2024;27(6):504-519. https://doi.org/10.14341/DM13261
7. Sattar N, Lee MMY, Kristensen SL, Branch KRH, Del Prato S, Khurmi NS, Lam CSP, Lopes RD, McMurray JJV, Pratley RE, Rosenstock J, Gerstein HC. Cardiovascular, mortality, and kidney outcomes with GLP-1 receptor agonists in patients with type 2 diabetes: a systematic review and meta-analysis of randomised trials. Lancet Diabetes Endocrinol. 2021 Oct;9(10):653-662. doi: 10.1016/S2213-8587(21)00203-5. Epub 2021 Aug 20. PMID: 34425083.
8. Perkovic V, Tuttle KR, Rossing P, Mahaffey KW, Mann JFE, Bakris G, Baeres FMM, Idorn T, Bosch-Traberg H, Lausvig NL, Pratley R; FLOW Trial Committees and Investigators. Effects of Semaglutide on Chronic Kidney Disease in Patients with Type 2 Diabetes. N Engl J Med. 2024 Jul 11;391(2):109-121. doi: 10.1056/NEJMoa2403347. Epub 2024 May 24. PMID: 38785209.
9. McGuire DK, Marx N, Mulvagh SL, Deanfield JE, Inzucchi SE, Pop-Busui R, Mann JFE, Emerson SS, Poulter NR, Engelmann MDM, Ripa MS, Hovingh GK, Brown-Frandsen K, Bain SC, Cavender MA, Gislum M, David JP, Buse JB; SOUL Study Group. Oral Semaglutide and Cardiovascular Outcomes in High-Risk Type 2 Diabetes. N Engl J Med. 2025 May 29;392(20):2001-2012. doi: 10.1056/NEJMoa2501006. Epub 2025 Mar 29. PMID: 40162642.
10. Pratley RE, Aroda VR, Lingvay I, Lüdemann J, Andreassen C, Navarria A, Viljoen A; SUSTAIN 7 investigators. Semaglutide versus dulaglutide once weekly in patients with type 2 diabetes (SUSTAIN 7): a randomised, open-label, phase 3b trial. Lancet Diabetes Endocrinol. 2018 Apr;6(4):275-286. doi: 10.1016/S2213-8587(18)30024-X. Epub 2018 Feb 1. PMID: 29397376.
11. Capehorn MS, Catarig AM, Furberg JK, Janez A, Price HC, Tadayon S, Vergès B, Marre M. Efficacy and safety of once-weekly semaglutide 1.0mg vs once-daily liraglutide 1.2mg as add-on to 1-3 oral antidiabetic drugs in subjects with type 2 diabetes (SUSTAIN 10). Diabetes Metab. 2020 Apr;46(2):100-109. doi: 10.1016/j.diabet.2019.101117. Epub 2019 Sep 17. PMID: 31539622.
12. Overgaard R., Navarria A., Hertz C., Ingwersen S. (2020). Similar Efficacy and Gastrointestinal Tolerability versus Exposure for Oral and Subcutaneous Semaglutide. Diabetes Technol. Ther. 22 (Suppl. 1), A187–a188. 10.1089/dia.2020.2525.abstracts
13. Defronzo RA. Banting Lecture. From the triumvirate to the ominous octet: a new paradigm for the treatment of type 2 diabetes mellitus. Diabetes. 2009 Apr;58(4):773-95. doi: 10.2337/db09-9028. PMID: 19336687; PMCID: PMC2661582.
14. Solis-Herrera C, Triplitt C, Cersosimo E, et al. Pathogenesis of Type 2 Diabetes Mellitus. [Updated 2025 Dec 22]. In: Feingold KR, Adler RA, Ahmed SF, et al., editors. Endotext [Internet]. South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000-. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK279115/
15. American Diabetes Association Professional Practice Committee. 10. Cardiovascular Disease and Risk Management: Standards of Care in Diabetes-2025. Diabetes Care. 2025 Jan 1;48(1 Suppl 1):S207-S238. doi: 10.2337/dc25-S010. PMID: 39651970; PMCID: PMC11635050.
16. American Diabetes Association Professional Practice Committee. 11. Chronic Kidney Disease and Risk Management: Standards of Care in Diabetes-2025. Diabetes Care. 2025 Jan 1;48(1 Suppl 1):S239-S251. doi: 10.2337/dc25-S011. PMID: 39651975; PMCID: PMC11635029.
17. Marx N, Federici M, Schütt K, Müller-Wieland D, Ajjan RA, Antunes MJ, Christodorescu RM, Crawford C, Di Angelantonio E, Eliasson B, Espinola-Klein C, Fauchier L, Halle M, Herrington WG, Kautzky-Willer A, Lambrinou E, Lesiak M, Lettino M, McGuire DK, Mullens W, Rocca B, Sattar N; ESC Scientific Document Group. 2023 ESC Guidelines for the management of cardiovascular disease in patients with diabetes. Eur Heart J. 2023 Oct 14;44(39):4043-4140. doi: 10.1093/eurheartj/ehad192. Erratum in: Eur Heart J. 2023 Dec 21;44(48):5060. doi: 10.1093/eurheartj/ehad774. Erratum in: Eur Heart J. 2024 Feb 16;45(7):518. doi: 10.1093/eurheartj/ehad857. PMID: 37622663.
18. KDIGO 2024 Clinical Practice Guideline for the Evaluation and Management of Chronic Kidney Disease. Kidney Int. 2024;105(4S):S117-S314. doi:10.1016/j.kint.2023.10.018.
19. Giugliano D, Maiorino MI, Bellastella G, Esposito K. The residual cardiorenal risk in type 2 diabetes. Cardiovasc Diabetol. 2021 Feb 5;20(1):36. doi: 10.1186/s12933-021-01229-2. PMID: 33546683; PMCID: PMC7866734.
20. American Diabetes Association Professional Practice Committee. 9. Pharmacologic Approaches to Glycemic Treatment: Standards of Care in Diabetes-2025. Diabetes Care. 2025 Jan 1;48(1 Suppl 1):S181-S206. doi: 10.2337/dc25-S009. PMID: 39651989; PMCID: PMC11635045.
21. Инструкция по медицинскому применению препарата Семальтара® РУ № ЛП-№(011950)-(РГ-RU) от 06.10.2025. ГРЛС. https://grls.minzdrav.gov.ru/Grls_View_v2.aspx?routingGuid=5c74fca8-9695-4fa1-9d96-dd8a5b83f060
22. Инструкция по медицинскому применению препарата Квинсента® ЛП-№(013558)-(РГ-RU). ГРЛС. https://grls.minzdrav.gov.ru/Grls_View_v2.aspx?routingGuid=23f24971-24ba-4fa5-a0f2-928d8f20eed5
23. Boye K, Ross M, Mody R, Konig M, Gelhorn H. Patients' preferences for once-daily oral versus once-weekly injectable diabetes medications: The REVISE study. Diabetes Obes Metab. 2021 Feb;23(2):508-519. doi: 10.1111/dom.14244. Epub 2020 Dec 13. PMID: 33140575; PMCID: PMC7839441.
24. García-Pérez LE, Alvarez M, Dilla T, Gil-Guillén V, Orozco-Beltrán D. Adherence to therapies in patients with type 2 diabetes. Diabetes Ther. 2013 Dec;4(2):175-94. doi: 10.1007/s13300-013-0034-y. Epub 2013 Aug 30. PMID: 23990497; PMCID: PMC3889324.
25. Buckley ST, Bækdal TA, Vegge A, Maarbjerg SJ, Pyke C, Ahnfelt-Rønne J, Madsen KG, Schéele SG, Alanentalo T, Kirk RK, Pedersen BL, Skyggebjerg RB, Benie AJ, Strauss HM, Wahlund PO, Bjerregaard S, Farkas E, Fekete C, Søndergaard FL, Borregaard J, Hartoft-Nielsen ML, Knudsen LB. Transcellular stomach absorption of a derivatized glucagon-like peptide-1 receptor agonist. Sci Transl Med. 2018 Nov 14;10(467):eaar7047. doi: 10.1126/scitranslmed.aar7047. PMID: 30429357.
26. Kalra S, Das S, Zargar AH. A Review of Oral Semaglutide Available Evidence: A New Era of Management of Diabetes with Peptide in a Pill Form. Indian J Endocrinol Metab. 2022 Mar-Apr;26(2):98-105. doi: 10.4103/ijem.ijem_522_21. Epub 2022 Jun 6. PMID: 35873937; PMCID: PMC9302409.
27. Friedrichsen M, Breitschaft A, Tadayon S, Wizert A, Skovgaard D. The effect of semaglutide 2.4 mg once weekly on energy intake, appetite, control of eating, and gastric emptying in adults with obesity. Diabetes Obes Metab. 2021 Mar;23(3):754-762. doi: 10.1111/dom.14280. Epub 2021 Jan 3. PMID: 33269530; PMCID: PMC7898914.
28. Aroda VR, Rosenstock J, Terauchi Y, Altuntas Y, Lalic NM, Morales Villegas EC, Jeppesen OK, Christiansen E, Hertz CL, Haluzík M; PIONEER 1 Investigators. PIONEER 1: Randomized Clinical Trial of the Efficacy and Safety of Oral Semaglutide Monotherapy in Comparison With Placebo in Patients With Type 2 Diabetes. Diabetes Care. 2019 Sep;42(9):1724-1732. doi: 10.2337/dc19-0749. Epub 2019 Jun 11. PMID: 31186300.
29. Rodbard HW, Rosenstock J, Canani LH, Deerochanawong C, Gumprecht J, Lindberg SØ, Lingvay I, Søndergaard AL, Treppendahl MB, Montanya E; PIONEER 2 Investigators. Oral Semaglutide Versus Empagliflozin in Patients With Type 2 Diabetes Uncontrolled on Metformin: The PIONEER 2 Trial. Diabetes Care. 2019 Dec;42(12):2272-2281. doi: 10.2337/dc19-0883. Epub 2019 Sep 17. PMID: 31530666.
30. Rosenstock J, Allison D, Birkenfeld AL, Blicher TM, Deenadayalan S, Jacobsen JB, Serusclat P, Violante R, Watada H, Davies M; PIONEER 3 Investigators. Effect of Additional Oral Semaglutide vs Sitagliptin on Glycated Hemoglobin in Adults With Type 2 Diabetes Uncontrolled With Metformin Alone or With Sulfonylurea: The PIONEER 3 Randomized Clinical Trial. JAMA. 2019 Apr 16;321(15):1466-1480. doi: 10.1001/jama.2019.2942. PMID: 30903796; PMCID: PMC6484814.
31. Zinman B, Aroda VR, Buse JB, Cariou B, Harris SB, Hoff ST, Pedersen KB, Tarp-Johansen MJ, Araki E; PIONEER 8 Investigators. Efficacy, Safety, and Tolerability of Oral Semaglutide Versus Placebo Added to Insulin With or Without Metformin in Patients With Type 2 Diabetes: The PIONEER 8 Trial. Diabetes Care. 2019 Dec;42(12):2262-2271. doi: 10.2337/dc19-0898. Epub 2019 Sep 17. PMID: 31530667; PMCID: PMC7364672.
32. Mosenzon O, Blicher TM, Rosenlund S, Eriksson JW, Heller S, Hels OH, Pratley R, Sathyapalan T, Desouza C; PIONEER 5 Investigators. Efficacy and safety of oral semaglutide in patients with type 2 diabetes and moderate renal impairment (PIONEER 5): a placebo-controlled, randomised, phase 3a trial. Lancet Diabetes Endocrinol. 2019 Jul;7(7):515-527. doi: 10.1016/S2213-8587(19)30192-5. Epub 2019 Jun 9. Erratum in: Lancet Diabetes Endocrinol. 2019 Sep;7(9):e21. doi: 10.1016/S2213-8587(19)30246-3. PMID: 31189517.
Mosenzon O, Capehorn MS, De Remigis A, Rasmussen S, Weimers P, Rosenstock J. Impact of semaglutide on high-sensitivity C-reactive protein: exploratory patient-level analyses of SUSTAIN and PIONEER randomized clinical trials. Cardiovasc Diabetol. 2022 Sep 2;21(1):172. doi: 10.1186/s12933-022-01585-7. PMID: 36056351; PMCID: PMC9440529.
33. Andersen A, Knop FK, Vilsbøll T. A Pharmacological and Clinical Overview of Oral Semaglutide for the Treatment of Type 2 Diabetes. Drugs. 2021 Jun;81(9):1003-1030. doi: 10.1007/s40265-021-01499-w. Epub 2021 May 8. PMID: 33964002; PMCID: PMC8217049.
34. Krishnanda SI, Christabelle M, Yausep OE, Sugiharto C, Vincent LD, Agarwal R, Damara I, Harbuwono DS. The Effect of Oral Semaglutide on Cardiovascular Risk Factors in Patients with Type 2 Diabetes: A Systematic Review. J Clin Med. 2025 Mar 25;14(7):2239. doi: 10.3390/jcm14072239. PMID: 40217690; PMCID: PMC11990051.
35. Mosenzon O, Capehorn MS, De Remigis A, Rasmussen S, Weimers P, Rosenstock J. Impact of semaglutide on high-sensitivity C-reactive protein: exploratory patient-level analyses of SUSTAIN and PIONEER randomized clinical trials. Cardiovasc Diabetol. 2022 Sep 2;21(1):172. doi: 10.1186/s12933-022-01585-7. PMID: 36056351; PMCID: PMC9440529.
36. McGuire DK, Marx N, Mulvagh SL, Deanfield JE, Inzucchi SE, Pop-Busui R, Mann JFE, Emerson SS, Poulter NR, Engelmann MDM, Ripa MS, Hovingh GK, Brown-Frandsen K, Bain SC, Cavender MA, Gislum M, David JP, Buse JB; SOUL Study Group. Oral Semaglutide and Cardiovascular Outcomes in High-Risk Type 2 Diabetes. N Engl J Med. 2025 May 29;392(20):2001-2012. doi: 10.1056/NEJMoa2501006. Epub 2025 Mar 29. PMID: 40162642