Резюме
Введение. При ревматоидном артрите поражение шейного отдела позвоночника находится на третьем месте после поражения суставов кистей и стоп. Вовлеченность шейного отдела позвоночника у пациентов с длительно текущим ревматоидным артритом варьирует от 25% до 88%. Уже в дебюте заболевания рентгенологические признаки могут быть значимыми и даже при отсутствии симптомов являются распространенной находкой на рентгенограммах. Актуальность нашего клинического наблюдения состоит в редкости описываемой патологии, сложности диагностики, необходимости мультидисциплинарного подхода в выявлении и лечении данной категории больных.
Результаты. Приводим клиническое наблюдение молодой пациентки с редким осложнением ревматоидного артрита – поражением шейного отдела позвоночника с возникновением подвывиха переднего атлантоаксиального сустава, развитием базилярной инвагинации с проксимальной транслокацией зуба С2 позвонка. Диагноз ревматоидного артрита пациентке установлен в 2015 году. Дебютировало заболевание с артрита локтевых и коленных суставов, в динамике присоединился артрит суставов кистей и стоп. К рекомендованному лечению имела низкую приверженность, неоднократно прекращала прием метотрексата, у ревматолога наблюдалась нерегулярно. С течением времени сформировались деформации, контрактуры суставов. В 2019 году произведено эндопротезирование правого коленного сустава, в 2021-м – левого. С 2023 года появились глубокие вялогранулирующие язвы голеней. В феврале 2025 года остро развилось удушье с утратой сознания и дыхания. Находилась на лечении в отделении реанимации, где начата искусственная вентиляция легких, проведена пункционная трахеостомия, установлен желудочный зонд. Дифференциальный ряд включал патологию ЛОР-органов, нарушение мозгового кровообращения, сосудистый генез клинических проявлений. При проведении мультиспиральной компьютерной томографии шейного отдела позвоночника выявлены воспалительные эрозивные изменения зубовидного отростка С2 позвонка, мыщелков затылочной кости, боковых масс С1 позвонка, атлантозатылочных и латеральных атлантоаксиальных суставов, дугоотросчатых суставов, грудино-ключичных суставов, характерных для ревматоидного артрита, осложненных асимметрией расположения зуба аксиса, подвывихом переднего атлантоаксиального сустава, приобретенной базилярной инвагинацией. Пациентке на несколько месяцев установлен гало-аппарат, на фоне которого купированы симптомы, обусловленные базилярной инвагинацией, что явилось доказательством связи между изменениями в шейном отделе позвоночника и бульбарным синдромом. Позднее успешно выполнен окципитоспондилодез.
Заключение. Клинический пример иллюстрирует тяжелое течение ревматоидного артрита, осложнившегося поражением шейного отдела позвоночника, у пациентки молодого возраста. Клиническим проявлениям этого осложнения предшествовали язвообразование кожи и тяжелые деструктивные процессы в суставах. Традиционные базисные противовоспалительные препараты и генно-инженерные биологические препараты предотвращают развитие de novo нестабильности в шейном отделе позвоночника, но не позволяют избежать прогрессирования уже имеющейся нестабильности и миелопатии, которые требуют инвазивного вмешательства. Важно информировать пациентов о необходимости регулярного приема базисных противовоспалительных препаратов и своевременно вести отбор пациентов для терапии генно-инженерными биологическими препаратами.
Конфликт интересов. Авторы статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

При ревматоидном артрите поражение шейного отдела позвоночника (ШОП) находится на третьем месте после поражения суставов кистей и стоп [1]. Краниовертебральный переход (КВП) – анатомическая область перехода основания черепа в шейный отдел позвоночника представляет собой очень сложный для хирургического вмешательства сегмент. Костный отдел КВП включает затылочную кость, атлант и осевые позвонки, суставная часть представлена атлантозатылочным и атлантоаксиальным суставами. Эти суставы поддерживаются комплексом связок и в совокупности обеспечивают сложную биомеханику краниовертебральной области. Срединный атлантоаксиальный сустав (сустав Крювелье) представляет собой достаточно мобильный комплекс, который обеспечивает 60% движений головы [2]. Также в зону КВП входят нервные структуры, в том числе продолговатый мозг, спинной мозг и нижние черепные нервы. Вовлеченность шейного отдела позвоночника у пациентов с длительно текущим ревматоидным артритом варьирует от 25% до 88% [3]. На ранних стадиях клинические проявления могут отсутствовать, пациенты чувствуют скованность, боль в шейном отделе, локализованную преимущественно в затылочной и подзатылочной областях, по мере прогрессирования возникает неврологическая симптоматика. Неврологические нарушения проявляются двигательной слабостью, гиперрефлексией, спастичностью, парестезиями преимущественно в верхних конечностях, возможно возникновение крестообразного и респираторного паралича, нарушение дыхания, дисфагии [4-6]. В работах многих авторов поражение шейного отдела позвоночника коррелирует с тяжестью ревматоидного артрита, высокой активностью процесса по DAS 28, длительностью заболевания. У пациентов с поражением ШОП чаще наблюдаются эрозии периферических суставов, раннее начало заболевания, высокие показатели лабораторных маркеров воспаления (скорость оседания эритроцитов – СОЭ, С-реактивный белок – СРБ) [7-10].

Одной из самых распространенных аномалий деструкции атлантоаксиального комплекса является образование паннуса. Этот процесс часто приводит к нестабильности и возможному подвывиху зубовидного отростка. Массивные эрозии с полной деструкцией связок могут вызвать задний или вертикальный атлантоаксиальный подвывих с последующей миелопатией спинного мозга или компрессией ствола головного мозга, что является опасным для жизни состоянием [11]. Дислокации при ревматоидном поражении КВП делятся на передние (49%), боковые (20%), задние (7%) и ротационные (крайне редкие). Они могут быть нефиксированными или ригидными. Ригидность дислокации обусловлена стадией артрита и имеет ключевое значение для выбора тактики хирургического лечения. В поздней стадии заболевания формируется фиброзно-костный анкилоз и деформация становится ригидной. Атланто-аксиальные дислокации сочетаются с базилярной инвагинацией в 38% случаях, что обусловлено деструкцией латеральных атлантоаксиальных суставов [12]. Уже в дебюте заболевания рентгенологические признаки могут быть значимыми для выявления поражений шейного отдела позвоночника, и даже при отсутствии симптомов являются распространенной находкой на рентгенограммах [13].

Приводим клиническое наблюдение молодой пациентки с редким осложнением ревматоидного артрита – поражением шейного отдела позвоночника с возникновением подвывиха переднего атлантоаксиального сустава, развитием базилярной инвагинации с проксимальной транслокацией зуба С2 позвонка. Актуальность данной темы представляется в редкости описываемой патологии, сложности диагностики, необходимости мультидисциплинарного подхода в выявлении и лечении данной категории больных.

КЛИНИЧЕСКОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Пациентка В., 33 лет, жительница Омской области, 06.02.2025 года доставлена в Областную клиническую больницу, (БУЗОО ОКБ) г. Омска в тяжелом состоянии, на искусственной вентиляции легких (ИВЛ), с сохраненным сознанием.

Из анамнеза известно, что больна с 2014 года, когда впервые стали беспокоить боль и отечность правого локтевого сустава. Не обследовалась, не лечилась. С течением времени появилось ограничение движений в правом локтевом суставе. С января 2015 года появилась боль в коленных суставах, за медицинской помощью не обращалась. С весны 2015 года боли в суставах усилились, появилась отечность коленных суставов, из-за чего стала с трудом передвигаться. Госпитализирована в отделение ревматологии БУЗОО ОКБ, дообследована, в лабораторных тестах выявлено повышение уровня специфических для данной патологии показателей: СОЭ, СРБ, ревматоидный фактор (РФ) (до 334,6 МЕ/мл), диагностирован ревматоидный артрит, в качестве базисной терапии рекомендован прием метотрексата 15 мг в неделю, выписана с улучшением. Амбулаторно лечение метотрексатом продолжала в течение 2 недель, затем самостоятельно отменила препарат. У ревматолога с 2015 года не наблюдалась, периодически отмечала боли и отечность суставов, с течением времени сформировались деформации, контрактуры коленных суставов, присоединился артрит мелких суставов кистей, лучезапястных суставов. В 2018, 2019 годах проходила лечение в отделении ревматологии, получала инъекции в коленные суставы. Рекомендованный прием метотрексата не соблюдала. В 2019 году пациентке проведено эндопротезирование правого коленного сустава, в 2021 году – левого. У ревматолога не наблюдалась. Деформации суставов кистей и стоп постепенно прогрессировали.

В июле 2023 года у пациентки появилась потертость на задней поверхности голеностопного сустава слева, которое с течением времени увеличивалась, образовался дефект кожи. Рану пациентка обрабатывала и перевязывала самостоятельно. В динамике такие же язвы появились на правой голени, бедрах, по поводу чего в августе 2023 года пациентка проходила лечение в стационаре центральной районной больницы, получала антибиотики, вскрыта флегмона левого бедра, правой кисти. Язвы на голенях и бедрах не заживали. Госпитализирована в ожоговое отделение в апреле 2024 года, где проведена пересадка кожи на область незаживающих ран, выписана с вялогранулирующими ранами в области голеней, гранулирующими ранами на бедрах. В мае 2024 года лечение в отделении ревматологии БУЗОО ОКБ по поводу высокой активности ревматоидного артрита, на момент поступления сохранялись язвы голеней, бедер, пяток. Бактериологически выделена Klebsiella pneumoniae (10⁸ КОЕ/мл), проведена антибактериальная терапия согласно чувствительности (левофлоксацин 1000 мг в сутки, далее по чувствительности – меропенем 1,0 3 раза в день), сосудистая терапия, обработка язв раствором диоксидина. На фоне проводимой терапии состояние с положительной динамикой – уменьшение экссудации ран, уменьшение их размеров. Антитела к циклическому цитруллинированному пептиду (АЦЦП) – 57,6 Ед/мл (норма 0-10). Постепенно раны эпителизировались. Возобновила прием метотрексата 15 мг в неделю, метилпреднизолон 4 мг в сутки в связи с наличием болей в суставах.

В октябре 2024 года вновь отметила появление язвенных дефектов на голенях, увеличение их площади и глубины, появление неприятного запаха из ран. Самостоятельно перестала принимать метотрексат и метилпреднизолон. По месту жительства проводились перевязки ран с растворами антисептиков, антибактериальная терапия (цефтриаксон внутримышечно, ципрофлоксацин перорально), на фоне чего площадь и глубина язв продолжали увеличиваться (рис. 1).

С середины января 2025 года отмечала периодическую боль в горле, осиплость голоса, трудность в проглатывании пищи, поперхивание. 27.01.2025 года отметила повышение температуры тела до 38 градусов в течение 3 дней, отмечала ознобы с выраженной потливостью. 29.01.2025 года появилась выраженная боль в горле, одышка, которая в динамике нарастала, сопровождалась чувством страха, паники, выбегала на улицу, чтобы отдышаться. 05.02.2025 года из-за приступа удушья вызвала скорую медицинскую помощь, доставлена в ЦРБ. Сатурация на момент поступления 90%, проведена инфузионная терапия, глюкокортикостероиды, антигистаминные препараты, ингаляции пульмикортом. На фоне лечения произошло угнетение сознания, снижение сатурации до 70%, затрудненное дыхание, интубирована, начата ИВЛ, сознание восстановлено. 06.02.2025 года пациентка доставлена в БУЗОО ОКБ на аппаратном дыхании. В условиях отделения реанимации и интенсивной терапии пациентка осмотрена ЛОР-врачом, проведена фибробронхоскопия – данных за обструкцию дыхательных путей или механическое препятствие в трахее не выявлено. Отключена ИВЛ, сохранялась лишь установленная эндотрахеальная трубка. Выполнена мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ) органов грудной клетки (ОГК) – выявлены изменения в виде полостей в правом и левом легком (рис. 2).

Проведена попытка эктубации. Дыхание после эктубации было самостоятельным в течение 3 часов, однако пациентка отмечала поперхивание при проглатывании слюны, периодически чувство нехватки воздуха, чувство страха, сатурация сохранялась на должном уровне. Внезапно произошла остановка дыхания, бледность кожи, цианоз губ, угнетение сознания, повторно интубирована, подключена к аппарату ИВЛ. Спустя несколько часов пациентка переведена на спонтанное дыхание через интубационную трубку, сознание сохранялось ясным. Объективно обращало на себя внимание изменение кожи – в области голеней, по передней и задней поверхности, глубокие язвенные дефекты около 10 см в длину и 5 см в ширину, в ранах некротические массы, от ран неприятный запах, в глубине язвы правой голени видна берцовая кость, покрытая надкостницей. Со стороны суставов экссудативных явлений в суставах не было, грубые типичные деформации суставов кистей, деформации лучезапястных суставов, ограничено движение в лучезапястных суставах, ограничено разгибание правого локтевого сустава до 150 градусов, деформация суставов стоп, ограничен объем движений в голеностопных суставах. Множественные ревматоидные узелки в области локтевых суставов (рис. 3 и 4).

Проведена магнитно-резонансная томография (МРТ) головного мозга, данных за острое нарушение мозгового кровообращения не получено. Пациентка осмотрена неврологом, выявлен бульбарный синдром. Проведен консилиум, изменения по МСКТ ОГК расценены как ревматоидные узелки, неврологическая симптоматика расценена как проявление нейроваскулита. Исключены антифосфолипидный синдром, васкулит, ассоциированый с антинейтрофильными цитоплазматическими антителами. Проведена пульс-терапия метилпреднизолоном 1000 мг № 3, антибактериальная терапия меропенемом по 1,0 3 раза в день. Установлен желудочный зонд для кормления. 08.02.2025 года выполнена пункционная трахеостомия. МРТ ШОП – картина выраженных хронических воспалительных эрозивных изменений зубовидного отростка С2 позвонка, мыщелков затылочной кости, боковых масс С1 позвонка, атлантозатылочных и латеральных атлантоаксиальных суставов, дугоотросчатых суставов, грудино-ключичных суставов, признаков энтезита, характерных для ревматоидного артрита, осложненных асимметрией расположения зуба аксиса, подвывихом переднего атлантоаксиального сустава, приобретенной базилярной инвагинацией (рис. 5).

Пациентка проконсультирована заведующим отделения травматологии и ортопедии Клинического меди­ко-хирургического центра Министерства здравоохранения Омской области (БУЗОО «КМХЦ МЗОО»), рекомендовано ношение шейного бандажа «Филадельфия», выполнение МСКТ ШОП с функциональными пробами. Пациентка продолжала оставаться на зон-довом питании, дыхание через трахеостому, в круглосуточном режиме находилась в бандаже «Филадельфия». 14.02.2025 года выполнена МСКТ ШОП с функциональными пробами (максимальное сгибание и разгибание). Исследование было несколько ограничено ввиду установленной трахеостомы (рис. 6, 7).

По результатам МСКТ анатомия КВП нарушена. При сгибании и разгибании несколько увеличивается асимметрия расположения зуба аксиса по отношению к боковым отделам атланта – при сгибании справа 5,9 мм, слева 3,2 мм, при разгибании справа 6,0 мм, слева 2,7 мм. При сгибании и разгибании еще более уменьшается расстояние между затылочной костью и С2 позвонком: зубовидный отросток С2 позвонка смещен краниально выше уровня линии Чемберлена при разгибании на 4,7 мм, при сгибании – на 6,0 мм (при норме не более 2,5 мм); выше уровня линии МакГрегора при разгибании на 5,1 мм, при сгибании – на 7,3 мм (при норме не более 4,5 мм), выше уровня линии МакРея при разгибании на 3,0 мм, при сгибании – на 3,0 мм (в норме должен располагаться ниже этой линии); пересекает линию ската Ваккенгейма (в норме должен располагаться вентральнее этой линии). Базион – дентальный интервал на фоне смещения зуба аксиса при сгибании и разгибании на большом протяжении не дифференцируется, базион в дистальных отделах компрессионно деформирован, зуб аксиса при разгибании в него «упирается». Передняя дуга атланта смещена каудально относительно зубовидного отростка С2 позвонка, сохраняется неравномерное расширение суставной щели переднего атлантоаксиального сустава в сагиттальной плоскости до 4-4,5 мм. На фоне проксимальной транслокации зуба аксиса при сгибании перекрывается вентральный отдел ликворной цистерны на уровне цервикомедуллярного перехода с нарушением тока ликвора; деформирован передний контур продолговатого мозга.

Проведен консилиум с участием научного руководителя отделения, главного внештатного ревматолога, зав. отделения травматологии и ортопедии, рентгенолога, невролога, отоневролога, врачей отделения. Проведена телефонная консультация руководителя Центра патологии позвоночника г. Курган. Решением консилиума установлен диагноз: серопозитивный ревматоидный артрит, поздняя стадия, с поражением атланто-аксиального сочленения, с системными проявлениям (ревматоидные узелки, с поражением легких, кожный васкулит с язвообразованием, множественные мононевропатии с заинтересованностью малоберцовых, локтевых нервов с двух сторон), эрозивный, Р-стадия 4, АЦЦП-позитивный, функциональный класс 3. Осложнение основного заболевания: нестабильность шейного отдела позвоночника. Подвывих переднего атлантоаксиального сустава. Приобретенная базилярная инвагинация с проксимальной транслокацией зуба С2 позвонка, с признаками умеренного сдавления цервикомедуллярного перехода и небольшой компрессией продолговатого мозга. Решение консилиума – показаний для неотложного оперативного лечения на позвоночнике нет, продолжить проводимое лечение, дообследование (повторный бактериальный посев ран, КТ-ангиография сосудов вертебробазилярного бассейна). По КТ-ангиографии 3.03.2025 года – признаков патологических изменений сосудов шеи и головного мозга не выявлено. МРТ головного мозга с внутривенным контрастированием 04.03.2025 года – изменений не выявлено. Повторный бактериальный посев ран роста не дал (рис. 8). Учитывая тяжелое течение ревматоидного артрита, осложненное поражением атлантоаксиального сочленения, тяжелым поражением кожи с язвообразованием, поражением легких, неприверженностью пациентки к приему синтетических базисных противовоспалительных средств, инициирована терапия ритуксимабом 500 мг в/в капельно. Во время всего стационарного лечения проводились обработки и перевязки язв голеней совместно с хирургом. Кормление осуществляли через желудочный зонд, дыхание через – трахеостомическую трубку, сохранялся псевдобульбарный синдром. По остальным органам и системам без значимой патологии.

В таком состоянии пациентка 11.03.2025 года переведена в травматологическое отделение БУЗОО «КМХЦ МЗОО», где 12.03.2025 года выполнена фиксация шейного отдела позвоночника гало-аппаратом (заведующий травматологическим отделением Казимирский Станислав Александрович, врач-вертебролог Хомёнок Дмитрий Вячеславович). Рекомендован контроль МСКТ ШОП, головного мозга через месяц с последующей консультацией вертебролога, смена антисептических шариков на шпильках аппарата 1 раз в 5 дней. 18.03.2025 года проведена вторая инфузия ритуксимаба 500 мг в/в капельно с премидикацией. Пациентка заочно консультирована в ФГБНУ НИИ ревматологии им. В. А. Насоновой, г. Москва. Лечение проводили согласно рекомендациям сотрудников НИИ ревматологии. Для ускорения заживления ран голеней получала тиоктовую кислоту 600 мг в/в капельно № 10, алпростадил 20 мкг в/в капельно № 10. Проводилась физиотерапия язв голеней аппаратом «Биотрон». В динамике язвы чистые, сухие, гранулирующие, уменьшился их размер. Пациентка стала самостоятельно есть, 18.03.2025 года убран желудочный зонд. 21.03.2025 года убрана трахеостома (рис. 9).

Обследована отоневрологом – регрессирующие бульбарные нарушения. Выписана на амбулаторное лечение.

23.06.2025 года в травматологическом отделении БУЗОО «КМХЦ МЗОО» проведена операция – окципитоспондилодез (заведующий травматологическим отделением Казимирский Станислав Александрович, врач-вертебролог Хомёнок Дмитрий Вячеславович) (рис. 10).

18.07.2025 года пациентке проведена трансплантация кожи сетчатым лоскутом. В настоящее время на правой голени язв нет, на левой голени по задней поверхности сохраняется поверхностный язвенный дефект. Продолжает принимать метотрексат 15 мг в неделю, фолиевую кислоту. Боли в суставах не нарастают, экссудативных явлений в суставах нет (рис. 11).

16.10.2025 и 30.10.2025 года проведены инфузии ритуксимаба 500 мг внутривенно капельно. При контрольном осмотре у вертебролога в декабре 2025 года рекомендовано динамическое наблюдение. Очередная инфузия ритуксимаба проведена в июне 2026 года.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Клинический пример иллюстрирует тяжелое течение ревматоидного артрита, осложнившегося поражением шейного отдела позвоночника, у пациентки молодого возраста, не приверженной к лечению. Клиническим проявлениям этого осложнения предшествовали язвообразование кожи и тяжелые деструктивные процессы в суставах. Согласно исследованиям ряда авторов, традиционные базисные противовоспалительные препараты и генно-инженерные биологические препараты предотвращают развитие de novo нестабильности в шейном отделе позвоночника, но не позволяют избежать прогрессирования уже имеющейся нестабильности и миелопатии, которая требует инвазивного вмешательства [14]. Важно информировать пациентов о необходимости регулярного приема базисных противовоспалительных препаратов и своевременно вести отбор для терапии генно-инженерными биологическими препаратами.

Особо хочется отметить вклад многих врачей различных специальностей, что позволило достичь успеха при лечении пациентки, поступившей с неясным диагнозом и нарушением витальных функций.

Вклад авторов:
Концепция статьи — Морова Н. А.
Написание текста — Богатырева В. А., Бабичева Д. А.
Сбор и обработка материала — Богатырева В. А., Бабичева Д. А.
Обзор литературы — Богатырева В. А.
Анализ материала — Богатырева В. А., Кропотина Т. В., Арбузова Ю. В., Бабичева Д. А., Чарушникова Л. В.
Редактирование — Морова Н. А.
Утверждение окончательного варианта статьи — Морова Н. А.

Contribution of authors:
Concept of the article — Morova N. A.
Text development — Bogatyreva V. A., Babicheva D. A.
Collection and processing of material — Bo-gatyreva V. A., Babicheva D. A.
Literature review — Bogatyreva V. A.
Material analysis — Bogatyreva V. A., Kropo-tina T. V., Arbuzova Yu. V., Charushnikova L. V, Babicheva D. A.
Editing — Morova N. A.
Approval of the final version of the article — Morova N. A.

Литература/References

1. Joaquim A. F., Ghizoni E., Tedeschi H., Appenzeller S., Riew K. D. Radiological evaluation of cervical spine involvement in rheumatoid arthritis. Neurosurg Focus. 2015; 38 (4): E4. DOI: 10.3171/2015.1.FOCUS14664.
2. Panjabi M. M., Crisco J. J., Vasavada A., Oda T., Cholewicki J., Nibu K,. Shin E. Mechanical properties of the human cervical spine as shown by three-dimensional load-displacement curves. Spine. 2001; 26 (24): 2692-2700. doi.org/10.1097/00007632-200112150-00012.
3. Salaffi F., Carotti M., Di Carlo M., et al. Craniocervical junction involvement in musculoskeletal diseases: An area of close collaboration between rheumatologists and radiologists. Radiol Med. 2020; 125 (7): 654-667. https://doi.org/10.1007/s11547-020-01156-4.
4. Zikou A. K., Alamanos Y., Argyropoulou M. I., et al. Radiological cervical spine involvement in patients with rheumatoid arthritis: a cross sectional study. J Rheumatol. 2005; 32 (5): 801-806.
5. Joaquim A. F., Appenzeller S. Cervical spine involvement in rheumatoid arthritis – a systematic review. Autoimmun Rev. 2014; 13: 1195-1202.
6. Zhang T., Pope J. Cervical spine involvement in rheumatoid arthritis over time: results from a meta-analysis. Arthritis Res Ther. 2015; 17: 148. https://doi.org/10.1186/s13075-015-0643-0.
7. Сатыбалдыев А. М., Каратеев Д. Е., Смирнов А. В., Оскилко Т. Г. Поражение шейного отдела позвоночника при ревматоидном артрите. Описание двух случаев. Научно-практическая ревматология. 2011; 49 (6): 70-74. DOI: 10.14412/1995-4484-2011-524. / Satybaldyev A. M., Karateev D. E., Smirnov A. V., Oskilko T. G. Cervical spine involvement in rheumatoid arthritis. Description of two cases. Nauchno-prakticheskaya revmatologiya. 2011; 49 (6): 70-74. (In Russ.) DOI: 10.14412/1995-4484-2011-524.
8. Гараева А. Р., Лапшина С. А., Абдулганиева Д. И. Клинико-инструментальные особенности патологии атлантоаксиальной области при ревматических заболеваниях (обзор литературы). Медицинский алфавит. 2023; (9): 35-39. https://doi.org/10.33667/2078 5631 2023 9 35 39. / Garaeva A. R., Lapshina S. A., Abdulganieva D. I. Clinical and instrumental specifics of pathology of atlantoaxial region in rheumatic diseases (literature review). Meditsinskii alfavit. 2023; (9): 35-39. (In Russ.) https://doi.org/10.33667/2078 5631 2023 9 35 39.
9. Гараева А. Р., Лапшина С. А., Анисимов В. И., Абдракиров Р. З., Сухорукова Е. В., Габдуллиа З. Н., Заманова Э. С., Абдулганиева Д. И., Богданов Э. И. Клинические особенности ревматоидного артрита у пациентов с МРТ-верифицированными изменениями атлантоаксиальной области. Практическая медицина. 2024; 4 (22): 104-110 2024 УДК 616.631.11. / Garaeva A. R., Lapshina S. A., Anisimov V. I., Abdrakirov R. Z., Sukhorukova E. V., Gabdullina Z. N., Zamanova E. S., Abdulganieva D. I., Bogdanov E. I. Clinical features of rheumatoid arthritis in patients with MRI-verified atlantoaxial changes. Prakticheskaya meditsina. 2024; 4 (22): 104-110. (In Russ.)
10. Hamilton J. D., Gordon M. M., McInnes I. B., et al. Improved medical and surgical management of cervical spine disease in patients with rheumatoid arthritis over 10 years. Ann Rheum Dis. 2000; 59: 434-438.
11. Wasserman B. R., Moskovich R., Razi A. E. Rheumatoid arthritis of the cervical spine – clinical considerations. Bull NYU Hosp Jt Dis. 2011; 69: 136-148.
12. Лисицкий И. Ю., Киселев А. М., Киселев С. Е. Атлантоаксиальные дислокации ревматоидного генеза: хирургическая тактика. Вопросы нейрохирургии. 2018; 1: 41-47. / Lisitskii I. Yu., Kiselev A. M., Kiselev S. E. Rheumatoid atlanto-axial dislocation: a surgical approach. Voprosy neirokhirurgii. 2018; 1: 41-47. (In Russ.)
13. Castro S., Verstraete K., Mielants H., Vanderstraeten G., de Reuck J., Veys E. M. Cervical spine involvement in rheumatoid arthritis: A clinical, neurological and radiological evaluation. Clin Exp Rheumatol. 1994; 12 (4): 369-374.
14. Siempis T., Tsakiris C., Anastasia Z., Alexiou G. A., Voulgaris S., Argyropoulou M. I. Radiological assessment and surgical management of cervical spine involvement in patients with rheumatoid arthritis. Rheumatol Int. 2023; 43 (2): 195-208. DOI: 10.1007/s00296-022-05239-5.

В. А. Богатырева¹
Н. А. Морова²
Т. В. Кропотина³
Ю. В. Арбузова⁴
Л. В. Чарушникова⁵
Д. А. Бабичева⁶

¹ Областная клиническая больница, Омск, Россия, Омский государственный медицинский университет, Омск, Россия, wala.miller1987@mail.ru, https://orcid.org/0009-0000-5040-3674
² Омский государственный медицинский университет, Омск, Россия, morova@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0003-0003-692X
³ Областная клиническая больница, Омск, Россия, kropotina@list.ru
⁴ Областная клиническая больница, Омск, Россия, arbuzova_yulya@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-6952-9100
⁵ Областная клиническая больница, Омск, Россия, lv.char@yandex.ru
⁶ Областная клиническая больница, Омск, Россия, babichevadaria@yandex.ru

Сведения об авторах:

Богатырева Валентина Александровна, ревматолог, Бюджетное учреждение здравоохранения Омской области «Областная клиническая больница»; Россия, 644111, Омск, ул. Березовая, 3; аспирант кафедры госпитальной терапии, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Омский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации; Россия, 644099, Омск, ул. Ленина, 12; wala.miller1987@mail.ru

Морова Наталия Александровна, д.м.н., профессор, заведующая кафедрой госпитальной терапии и эндокринологии; Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Омский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации; Россия, 644099, Омск, ул. Ленина, 12; nataliya-morova@yandex.ru

Кропотина Татьяна Владимировна, к.м.н, заместитель главного врача по терапии, главный внештатный ревматолог Министерства здравоохранения Омской области, ревматолог, Бюджетное учреждение здравоохранения Омской области «Областная клиническая больница»; Россия, 644111, Омск, ул. Березовая, 3; kropotina@list.ru

Арбузова Юлия Владимировна, ревматолог, заведующая отделением ревматологии, Бюджетное учреждение здравоохранения Омской области «Областная клиническая больница»; Россия, 644111, Омск, ул. Березовая, 3; arbuzova_yulya@mail.ru

Чарушникова Людмила Валерьевна, рентгенолог, заведующая рентгенологическим отделением, Бюджетное учреждение здравоохранения Омской области «Областная клиническая больница»; Россия, 644111, Омск, ул. Березовая, 3; lv.char@yandex.ru

Бабичева Дарья Анатольевна, рентгенолог, Бюджетное учреждение здравоохранения Омской области «Областная клиническая больница»; Россия, 644111, Омск, ул. Березовая, 3; babichevadaria@yandex.ru

Information about the authors:

Valentina A. Bogatyreva, rheumatologist, Budgetary healthcare institution of the Omsk region Regional Clinical Hospital; 3 Berezovaya str., Omsk, 644111, Russia; PhD student, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Omsk State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation; 12 Lenina str., Omsk, 644099, Russia; wala.miller1987@mail.ru

Natalya A. Morova, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Head of the Department of Hospital Therapy and Endocrinology, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Omsk State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation; 12 Lenina str., Omsk, 644099, Russia; nataliya-morova@yandex.ru

Tatiana V. Kropotina, Cand. of Sci. (Med.), Deputy Chief Physician for Therapy, Chief Rheumatologist of the Omsk Region, rheumatologist, Budgetary healthcare institution of the Omsk region Regional Clinical Hospital; 3 Berezovaya str., Omsk, 644111, Russia; kropotina@list.ru

Yuliya V. Arbuzova, rheumatologist, Head of the Rheumatology Department, Budgetary healthcare institution of the Omsk region Regional Clinical Hospital; 3 Berezovaya str., Omsk, 644111, Russia; arbuzova_yulya@mail.ru

Ludmila V. Charushnikova, radiologist, Head of the X-ray Department, Budgetary healthcare institution of the Omsk region Regional Clinical Hospital; 3 Berezovaya str., Omsk, 644111, Russia; lv.char@yandex.ru

Darya A. Babicheva, radiologist, Budgetary healthcare institution of the Omsk region Regional Clinical Hospital; 3 Berezovaya str., Omsk, 644111, Russia; babichevadaria@yandex.ru

Клинический случай редкого осложнения ревматоидного артрита – успех бригадного подхода/ В. А. Богатырева, Н. А. Морова, Т. В. Кропотина, Ю. В. Арбузова, Л. В. Чарушникова, Д. А. Бабичева
Для цитирования: Богатырева В. А., Морова Н. А., Кропотина Т. В., Арбузова Ю. В., Чарушникова Л. В., Бабичева Д. А. Клинический случай редкого осложнения ревматоидного артрита – успех бригадного подхода. Лечащий Врач. 2026; 9 (29): 57-64. https://doi.org/10.51793/OS.2026.29.9.008
Теги: ревматоидный артрит, молодой возраст, позвоночник, шейный отдел