Клинико-эпидемиологическая характеристика генерализованных форм менингококковой инфекции у детей

В настоящее время заболеваемость менингококковой инфекцией (МИ) распределяется по различным регионам России неравномерно. Средние показатели по стране находятся в интервале от 0,7 до 2 на 100000 населения с более высокими показателями у детей (до 6–8 на 1




Clinical and epidemiological characteristics of generalized forms of meningococcal infection in children

Currently, the incidence of meningococcal infection (MI) is distributed in different regions of Russia unevenly. The average level for the country lies in the interval from 0,7 to 2 per 100,000 population with higher rates in children up to 6–8 per 100,000 children, which can be considered and does not exclude the possibility of transition from the sporadic incidence to the epidemic.

Заболеваемость менингококковой инфекцией (МИ) в России в течение последних 5 лет носила спорадический характер. Показатель заболеваемости генерализованными формами менингококковой инфекции (ГФМИ) снизился до 2 и ниже на 100 000 населения, характеризовался неравномерным распределением заболеваемости по регионам. Более высокие показатели заболеваемости (6–8 на 100 000 населения) отмечались в Дальневосточном и Сибирском федеральных округах. У детей до 14 лет показатель заболеваемости ГФМИ 2,6, а у детей до 1 года 12–18 на 100 000 детей [1]. На сегодняшний день заболеваемость МИ в различных регионах России находится в интервале от 0,7 до 2 и выше на 100 000 населения, что может рассматриваться и не исключает период перехода спорадической заболеваемости к эпидемической. ГФМИ характеризуются выраженной тяжестью течения, большой частотой развития неотложных состояний, высоким показателем летальности — 12 и более на 100 000 детей. Важным фактором риска неблагоприятного исхода является ранний возраст ребенка [2, 3]. Наибольшее этиологическое значение в развитии заболевания имеют менингококки серогрупп А, В, С. В последние годы фиксируется рост заболевания, вызванного менингококком серогруппы С с развитием молниеносных форм заболевания и высокой летальностью [4]. Несмотря на существенные различия уровня заболеваемости ГФМИ в различных регионах России менингококковая инфекция сохраняет свою актуальность повсеместно [5–8].

Цель исследования: установить клинико-эпидемио­логические особенности ГФМИ у детей при спорадической заболеваемости.

Материал и методы: проведен анализ 180 историй болезни детей в возрасте до 14 лет, лечившихся в Областной инфекционной клинической больнице г. Астрахани в период с 2000 по 2016 г. с диагнозом ГФМИ. Диагноз заболевания устанавливался по наличию типичных клинических симптомов ГФМИ и подтверждался данными лабораторных исследований: методом бактериоскопии крови и ликвора (окраска метиленовым синим), культуральным методом при выделении N. meningitidis из крови и ликвора, реакцией латекс-агглютинации с использованием набора латекс-диагностикумов для определения специфических антигенов N. meningitidis серогрупп А, В, С, выделением ДНК менингококка в крови или ликворе методом ПЦР с гибридационной флюоресцентной детекцией, иммуноферментным анализом.

Статистическая обработка данных проведена с использованием программ SPSS Statistica 17.0 и Microsoft Exell 2003.

Результаты и обсуждение

В Астраханской области подъем заболеваемости МИ, начавшийся в 70-х годах прошлого столетия, протекал волнообразно с максимальными пиками в 3 года, а показатель заболеваемости ГФМИ у детей в различные годы находился в интервале от 8 до 26,7 на 100 000 детского населения. С 2002 г. заболеваемость ГФМИ стала снижаться. В последние 5 лет ГФМИ у детей регистрируются в виде единичных случаев, а показатель заболеваемости находится в интервале от 1,28 до 1,73 на 100 000 детского населения. Среди лабораторно подтвержденных случаев ГФМИ у детей, у 126 (70%) больных этиологическим фактором являлся менингококк серогруппы А, а на долю серогрупп В и С приходилось только 30% случаев.

Среди больных ГФМИ дети в возрасте до 3 лет составляли 66,7%, из которых на долю детей до одного года приходилось 44,4% от общего количества больных. Существенной разницы заболеваемости в зависимости от пола ребенка не отмечалось (54,5% — мальчики, 45,5% — девочки). У 122 (67,8% от общего количества) заболевание развивалось на неблагоприятном преморбидном фоне. У 49 (27,2%) детей раннего возраста в анамнезе установлены сведения о перинатальном поражении центральной нервной системы, у 46 (25,5%) частые острые респираторные вирусные инфекции (ОРВИ). У 20 (11,1%) анемия различной степени выраженности, у 7 (3,9%) аномалии развития сердца (открытое овальное окно, дефект межжелудочковой, межпредсердной перегородки и др.).

При наличии типичных клинических симптомов МИ у 162 (90%) заболевших: острое, внезапное начало заболевания, гипертермия, головная боль, повторная рвота, не связанная с приемом пищи и не приносящая облегчения в первый день заболевания, госпитализировано 120 (66,7%) больных. Госпитализация остальных 60 (33,3%) пациентов приходилась на вторые-третьи сутки заболевания при появлении у больного судорог, геморрагической сыпи, менингеального синдрома. Направительный диагноз у 52 (28,9%) больных был ошибочным. У 34 (18,9%) имевшаяся неврологическая симптоматика расценивалась как нейротоксикоз, у 18 (10%) при наличии рвоты и учащении стула как гастроэнтерит. Из 180 больных ГФМИ у 82 (45,5%) диагностирован менингит, у 62 (34,4%) менингококцемия, у 30 (16,7%) менингит + менингококцемия, у 6 (3,3%) менингоэнцефалит.

Тяжелые формы заболевания отмечались у 144 (80%) больных, сопровождались развитием инфекционно-токсического шока у 46 (31,9%), основными симптомами которого являлись артериальная гипотензия, тахикардия, расстройства сознания, цианоз кожных покровов, олиго- или анурия, на фоне быстрого нарастания геморрагической сыпи и появления ее на лице и слизистых оболочках. Клиника отека головного мозга отмечалась у 34 (18,9%) пациентов от общего числа тяжелых форм заболевания. Первыми признаками отека головного мозга являлись: резкие головные боли, многократная рвота, психомоторное возбуждение, судороги тонико-клонического характера, потеря сознания, одышка с участием вспомогательной мускулатуры, сужение зрачков с вялой реакцией на свет.

У 12 (6,7%) пациентов заболевание началось с клиники назофарингита, основными симптомами которого являлись: яркая гиперемия, отечность и гиперплазия фолликулов задней стенки глотки, заложенность носа, субфебрильная температура тела с последующей генерализацией процесса на 2–3 день заболевания и развитием типичных признаков ГФМИ. У 6 (3,3%) больных на фоне острого начала гипертермии отмечался кишечный синдром в виде учащения стула, изменения его консистенции и наличия примеси крови с последующим появлением геморрагической сыпи через 12–17 часов от начала заболевания и развитием всего симптомокомплекса, присущего менингококцемии.

Менингококковый менингит в 100% случаев начинался остро. В первые сутки заболевания на первый план выступали симптомы токсикоза, общемозговой симптоматики (головная боль, повторная рвота), нарушение сознания до сопора, у 38 (46,3%) судороги клонико-тонического характера, у 39 (47,6%), менингеального синдрома, различной степени выраженности, в виде ригидности мышц затылка, симптомов Кернига и Брудзинского. Клинические симптомы токсикоза сохранялись у 76 (92,6%) больных менингитом в течение 4,6 ± 1,3 дня, нарушение сознания купировалось на 2,8 ± 0,7 дня, менингеальный синдром на 7,6 ± 1,9 дня от начала лечения. В общем анализе крови у 80 (97,6%) больных лейкоцитоз 15,8 ± 6,4 × 109/л, нейтрофилез 83,4 ± 5,2%, СОЭ 39,7 ± 12,3 мм/час. Цитоз ликвора от 980,0 ± 30,6 до 16000,0 ± 126,5 клеток в 1 мкл и более нейтрофильного характера (100%). Санация ликвора на фоне антибактериальной терапии у 48 (58,3%) больных менингитом наступала на 12,3 ± 1,6 дня, у 34 (41,5%) на 16,5 ± 2,8 дня заболевания.

В клинике смешанных форм (менингит + менингококцемия) превалировали общемозговая симптоматика, нарушение гемодинамики над геморрагическим и менингеальным синдромом у 26 (86,7%) от числа больных данной формой заболевания.

Менингококцемия начиналась у всех больных с повышения температуры до 39–40 °C и появления сыпи геморрагического характера, чаще на бедрах и ягодицах (в начале заболевания) с быстрым распространением на туловище, конечности, лицо. Наличие сыпи на лице являлось неблагоприятным признаком, присущим наиболее тяжелым формам менингококцемии. Геморрагическая сыпь появлялась в среднем через 12,0 ± 4,8 часа от начала заболевания, имела различную форму и размеры и на фоне бледности кожных покровов выглядела ярко. К концу первых суток с момента появления сыпи в центре элемента появлялся некроз тканей. При поступлении больных в первые часы заболевания, сыпь не достигала крупных размеров, была необильной и бесследно исчезала на фоне антибактериальной терапии и введения гормонов, что отмечалось у 12 (19,3%) больных менингококцемией. У 26 (41,9%) имелись высыпания на слизистых полости рта, конъюнктивы, склер. У 15 (24,2%) больных менингококцемией отмечалось наличие «раш сыпи» пятнисто-папулезного или розеолезного характера (в первые часы заболевания), которая быстро сменялась типичной геморрагической сыпью. У 17 (27,4%) больных менингококцемией отмечались различные виды кровотечений: носовые, из мест инъекций, внутренние кровотечения, причиной которых являлось развитие коагулопатии потребления. Продолжительность токсикоза при менингококцемии составляла 6,7 ± 0,9 дня, лихорадки 4,5 ± 0,6 дня. Средняя длительность заболевания 13,6 ± 2,4 дня.

Фульминантные формы менингококцемии с клиникой полиорганной недостаточности, закончившиеся летально, диагностированы у 8 (8,7%) от числа больных менингококцемией и смешанными формами МИ. Заболевание начиналось внезапно с повышения температуры тела до 40 °C. В первые часы болезни появлялась обильная геморрагическая сыпь, имевшая тенденцию к слиянию с одновременным развитием клиники инфекционно-токсического шока, ДВС-синдрома (различные виды кровотечений), судорог, нарушений сознания, синдрома полиорганной недостаточности.

Приводим клинические наблюдения фульминантной менингококцемии.

Больная Р., 17 лет. Заболевание началось с катаральных явлений (насморк, кашель, умеренная головная боль, субфебрильная температура). На второй день заболевания состояние резко ухудшилось. Температура тела повысилась до 40,5 °C, появилась необильная розеолезная сыпь на туловище.

При поступлении состояние тяжелое. Больная без сознания. Геморрагическая сыпь на лице, туловище, конечностях, нарастающая в динамике, кровотечения из мест инъекций, судороги клонико-тонического характера. Тахикардия до 160 в 1 минуту, пульс слабого наполнения и напряжения, артериальное давление 60/20. Олигоанурия. Декомпенсированный ацидоз, гипоксемия. На фоне интенсивной этиотропной и патогенетической терапии (левомицетин сукцинат натрия, глюкокортикостероиды, ингибиторы протеаз, сердечные гликозиды, маннитол, растворы электролитов и др.) шок и клиника отека мозга нарастали. Через 12 часов после поступления в реанимационное отделение наступила смерть от остановки дыхания и сердечной деятельности.

Заключительный клинический диагноз: «Генерализованная менингококковая инфекция, фульминантная менингококцемия. Осложнения: инфекционно-токсический шок III степени, синдром полиорганной недостаточности (церебральной, сердечной, легочной, почечной), ДВС-синдром».

При патологоанатомическом исследовании определялись множественные кровоизлияния в легких, плевре, сердце, почках, печени, надпочечниках, оболочках и веществе головного мозга.

У данной больной заболевание началось с назофарингита с последующей генерализацией процесса на второй день заболевания и развитием типичной фульминантной формы заболевания с летальным исходом. Иллюстрация данного наблюдения представлена рис. 1 и 2.

Генерализованная менингококковая инфекция, фульминантная менингококцемия

Клиническое наблюдение фульминантной формы менингококцемии у ребенка раннего возраста.

Ребенок А., возраст 6 месяцев. Заболел остро, внезапно. Температура тела повысилась до 40 °C, стал беспокойным, появилась многократная рвота, не связанная с приемом пищи или жидкости. Госпитализирован через 4 часа от начала заболевания. Состояние при поступлении крайне тяжелое. Клиника септического шока в стадии декомпенсации. Кожные покровы бледные. Геморрагическая сыпь на лице, конечностях сливного характера (типа трупных пятен). Тахикардия до 170 сердечных сокращений в минуту. Тоны сердца глухие. Судороги тонико-клонического характера. В анализах крови лейкоцитоз, нейтрофиллез, палочко­ядерный сдвиг, тромбоцитопения. Показатель креатинина 165 мкмоль/л. Гипокоагуляция. Проведенные лечебные мероприятия: искусственная вентиляция легких, кортикостероиды (преднизолон, Дексазон, гидрокортизон), допамин, трансфузии свежезамороженной плазмы, хлорамфеникол из расчета 100 мг/кг (суточная доза), иммуноглобулин внутривенно Пентаглобин, дезинтоксикационная терапия под контролем диуреза. На фоне проводимой терапии у больного прогрессировали симптомы полиорганной недостаточности, перестал мочиться (анурия). Ребенок умер через 26 часов от начала заболевания.

Клинический диагноз. Основной: «Генерализованная менингококковая инфекция, фульминантная менингококцемия. Осложнения: инфекционно-токсический шок III степени, ДВС-синдром, синдром полиорганной недостаточности». Иллюстрацией данного наблюдения является рис. 3.

генерализованная менингококковая инфекция

Учитывая быстрое развитие жизнеугрожающих состояний у больных ГФМИ, ранняя диагностика и начало терапии уже на догоспитальном этапе (преднизолон 5–10 мг/кг массы тела и более, в зависимости от степени шока, Лазикс 1% — 1–2 мг/кг массы тела, хлорамфеникол 25 мг/кг массы тела — разовая доза) могут повлиять на исход заболевания. С эпидемиологической точки зрения ранняя диагностика МИ прерывает распространение возбудителя больным в связи с его изоляцией.

Выводы

В возрастной структуре генерализованных форм менингококковой инфекции превалируют дети в возрасте до 3 лет (66,7%) с неблагоприятным преморбидным фоном, из которых 44,4% приходится на детей до одного года.

У 70% заболевших ГФМИ детей Астраханской области этиологическим фактором болезни являлся менингококк серогруппы А.

В структуре клинических форм менингококковой инфекции менингит составил 45,5%, менингококцемия 28,9%, менингит и менингококцемия 22,2%. Фульминантная форма менингококцемии, закончившаяся летально, отмечалась у 8,7% больных (от общего числа больных менингококцемией и смешанными формами заболевания).

Основными причинами ошибок диагностики ГФМИ на догоспитальном этапе являлись:

  • недооценка внезапного ухудшения состояния, нарастающей головной боли на фоне лихорадки и появления рвоты у больных с ОРВИ на 2–3 день заболевания, что характерно для генерализации МИ у больных с менингококковым назофарингитом и требует обязательного осмотра кожных покровов и определения менингеальных симптомов;
  • внезапное появление сыпи пятнистого, папулезного, розеолезного, петехиального и другого характера («раш сыпь») на фоне гипертермии, что характерно для менигококцемии.

Снижению заболеваемости менингококковой инфекцией может способствовать вакцинация, позволяющая прервать циркуляцию менингококка. С целью вакцинации по эпидемиологическим показаниям в России применяются: вакцина менингококковая группы А; А и С полисахаридная сухая (Россия); Менинго А и С (Франция, применяется с возраста 18 месяцев, а по показаниям с 3-месячного возраста); Менцевакс ACWY (Англия, применяется с возраста 24 месяца, а по показаниям с 3-месячного возраста), конъюгированная менингококковая вакцина С Menjugate. Эпидемиологическая эффективность менингококковых полисахаридных и конъюгированных вакцин от 60% до 80%.

Литература

  1. Королева И. С., Беложитский Г. В., Королева М. А. Менингококковая инфекция и бактериальные гнойные менингиты в Российской Федерации: десятилетнее эпидемиологическое наблюдение // Эпидемиология и инфекционные болезни. Актуальные вопросы. 2013. Т. 2. С. 15–20.
  2. Рычкова О. А., Кашуба Э. А., Орлов М. Д., Пряхина О. В., Некрасова К. С. Иммунный статус детей первого года жизни в зависимости от клинической формы менингококковой инфекции // Лечение и профилактика. 2012. Т. 3 (4). С. 25–30.
  3. Скрипченко Н. В., Вильниц А. А. Менингококковая инфекция у детей // Руководство для врачей. СПб: Тактик-Студио, 2015. 840 с.
  4. Лобзин Ю. В., Скрипченко Н. В., Вильниц А. А., Иванова М. В. Клинико-эпидемиологические аспекты генерализованных форм менингококковой инфекции у детей и подростков Санкт-Петербурга // Журнал инфектологии. 2012. Т. 8 (1). С. 19–25.
  5. Hart C. A., Tompson A. P. Meningococcal disease and management in children // BMJ. 2006. Т. 333 (30). Р. 685–690.
  6. Гульман Л. А., Крившиц Т. С., Мартынова Г. П. Менингококковая инфекция у детей: ошибки в диагностике и лечении, причины летальных исходов // Сибирское инфекционное обозрение. 2008. Т. 51 (3). С. 20–28.
  7. Мартынова Г. П., Кутищева И. А., Бочвиненс Я. А., Кузнецова Н. Ф. Клинико-эпидемиологические особенности менингококковой инфекции у детей в период спорадической заболеваемости // Инфектология. 2005. Т. 7 (2). С. 59–65.
  8. Харченко Г. А., Кимирилова О. Г., Кимирилов А. А. Диагностические трудности менингококцемии у детей в межэпидемический период // Эпидемиология и инфекционные болезни. Актуальные вопросы. 2015. Т. 6. С. 73–76.

Г. А. Харченко*, 1, доктор медицинских наук, профессор
О. Г. Кимирилова*, кандидат медицинских наук
А. А. Кимирилов**

* ФГБОУ ВО АГМУ МЗ РФ, Астрахань
** ГБУЗ ОИКБ им. А. М. Ничоги, Астрахань

1 Контактная информация: Xarchenkoga@mail.ru

Купить номер с этой статьей в pdf

Все новости и обзоры - в нашем канале на «Яндекс.Дзене». Подписывайтесь

Актуальные проблемы

Специализации




Календарь событий: